Волчица
Шрифт:
– Ну, ладно, проходи, Дон, место! – Вероника открыла дверь и впустила милиционера в сени.
После тщательного изучения удостоверения, девушка, наконец, пригласила участкового в комнату.
Дон неохотно отошел от хозяйки и лег на свою подстилку. Милиционер прошел в комнату.
– Садитесь, коль пришли! – сказала Вероника, не расставаясь с ружьем.
– Ружье-то поставь куда-нибудь. Вон у тебя какая охрана. – Засмеялся молодой парень-участковый.
– Ну,
– А разве прежний участковый к вам не наведывался? – удивился новый.
– Что ему тут делать-то? – Потом все же созналась, – наведывался, по дружбе. С отцом дружил. И меня берег.
– С отцом дружил, говоришь? Даже, несмотря на то, что батя твой в прошлом сидел?
– Все ты знаешь! Да, знал он о его грехах, видно. Мне ничего не говорили, отец только перед смертью сказал.
– Так кто отца твоего убил? Так и не нашли преступников?
– Браконьеры! Кто ж еще! – бойко ответила Вероника.
– А я дело посмотрел. Нет там ничего. Глухарь! Никто так и не нашел тех двоих.
– А откуда знаете, что их двое было.
–Так в деле написано. Да ты ж и сказала тогда участковому, что их двое было! С твоих слов…
– Мало, что я говорила! Как сказал отец перед смертью, так и я сказала. А где дядя Петя-то? На пенсию ушел? – спросила Вероника. – Вроде рано ему еще.
– Убили его! – сказал новый участковый и снял фуражку.
Вероника почувствовала легкое головокружение, ей стало не по себе. Это страх подкатывал к горлу, а потом опускался ниже, куда-то в район желудка. А голова плыла сама по себе, от переизбытка событий и ужасающей информации…
– А кто? – еле найдя в себе силы, спросила Вероника.
– Да вот пока ищем… К тебе он, красавица, ехал… Машина его на дороге стояла, а он к дереву привязанный и мертвый. Выстрел один, в сердце!
– Знаю я, кто это был. Одного только.
– Во-от! Не зря, видно, заехал. Рассказывай, что у тебя тут происходит. Вон собака вся изранена, и ты дрожишь, как осиновый лист от каждого шороха. Только правду давай говори.
– Что знаю, то и скажу! – Вероника встала, подошла к буфету и достала из-за стекла справку об освобождении, мертвого бандита. Она отдала ее милиционеру и подошла к двери.
Участковый прочел справку и убрал в кожаную папку, лежавшую на столе. И вопросительно посмотрел на девушку:
– Откуда справка?
– Ты говорил воняет во дворе? Надо эту свинью закопать или увезти к вам.
– Какую свинью? – не понял участковый.
– Вон он, мертвый за забором лежит. Дон его… Залезли они ко мне в дом. Двое их было. По следам поняла. Этого Дон загрыз, уже раненый. Он его заточкой зарезать хотел. А другой, все в доме перевернул и сбежал. Вот и все, больше ничего не знаю.
– А ты где была, когда
– В тайге. Грибы собирала, силки смотрела. Есть-то надо что-то. Я живность не держу. А последнюю овцу, у нас с Доном с неделю назад утащили. Волки, видать. Следы были видны. Только размытые, может, и собака.
– Что же Дон с ними не разобрался? – Улыбнулся милиционер, – он же волкодав.
– После смерти отца, он от меня и от дома не отходит.
– Так что же ты в тайгу одна ходила, без него?
– Я далеко не отхожу и ружье у меня всегда с собой. Кого мне было бояться, кроме зверей? А Дон дом охранял. Я его на цепь не сажаю, он, если, что почует, прибежит на помощь. Умный он у меня.
– Сначала покажи заточку, потом пойдем труп смотреть. Да поеду за экспертами и труповозкой. Может, со мной поедешь?
– А это еще зачем?
– Да боязно мне тебя оставлять тут. Вдруг тот второй явится? Слушай, а что им надо-то было?
– А кто их знает? Может, поживиться чем хотели, может, голодные.
– Ну, ты тогда в доме запрись, и никуда до моего приезда не выходи. Поняла?
– Поняла, не дура! Я так и сидела в доме. Жду, пока Дон в силу войдет. А с ним мне ничего не страшно.
– А если его подстрелят? Не думала об этом?
– А зачем им это?
– Из мести. Тот-то, второй видел, как Дон с его дружком расправился.
– Ну, вот и неповадно будет!
– Больно ты храбрая! Участкового-то убили! Что-то они тут возле твоего дома кружат, непонятно мне!
– А кто их знает! – опустив глаза, сказала Вероника.
– Зимой, когда отца убили, ты никого в тайге не видела? К тебе сюда не приходили?
– Нет! Думаю, что это просто залетные браконьеры были.
– А я так не думаю! Почерк один. Отца твоего и участкового, одинаково убивали. К дереву привязали, а потом…
– Все, хватит воду в ступе толочь! Езжай за своими. А то пока туда доедешь, пока обратно, темнеть начнет. Конец августа уже, а не июнь. Уже к семи вечера сумерки надвигаются, а в девять хоть глаз выколи!
– Бойкая ты девка, как я посмотрю! Все. Понял, поехал я. Держись тут! А потом решим, что с тобой делать будем. Надо тебя куда-то из леса переселять. Неужели одной не скучно?
– Да, привыкла я уже!
– Теперь опасно. Все. Я постараюсь побыстрее обернуться! – участковый сел в машину и уехал.
Вероника постояла чуть возле крыльца, потом быстро вывела Дона на двор и снова закрылась в доме. Ей было страшно, по-настоящему страшно. Может, зря она не сказала ему про золото? Нет. Еще рано. Надо понять, что за фрукт этот новый участковый. И разобраться с тем, как были связаны отец и дядька Пётр. Может, отец рассказал ему про золото? И как теперь узнаешь об этом, когда оба они мертвы?