Волчье время
Шрифт:
— Конечно, я.
— Как ты здесь оказался?
— Ну, а ты как думаешь? — фыркнул Юлиан, отряхиваясь и раздраженно поводя плечами. Калариец с неудовольствием отметил, что, пока они возились на земле, часть снега забилась ему под воротник и теперь быстро таяла. — Я получил твое письмо. Не беспокойся — Браэн сделал все, что ты просил. И остальные тоже… А потом я собрал вещи и отправился сюда. Расспрашивал о тебе на дорогах, доехал до самой Лорки, пока не узнал о Серой сотне… А теперь уже три дня тащусь по этой Хегговой равнине.
— Но зачем?! —
Юлиан стянул перчатку и продемонстрировал южанину бледную, едва заметную полоску на ладони.
— Мы ведь побратались, помнишь? — напомнил он Риксу мягко, словно обращался к слабоумному или же к бестолковому ребенку. — Маркий, ты и я. Поэтому, когда я прочитал твое письмо, я сразу понял, как мне нужно поступить. А тут еще я встретил Нойе Альбатроса… мы разговорились, и он поддержал меня. Сказал, что нам во что бы то ни стало нужно ехать.
— «Нам»? — повторил Рикс почти с испугом. — Значит, Нойе тоже здесь?
Лэр отмахнулся.
— Нет, он в лагере. Мы разделились, чтобы кто-нибудь обязательно тебя нашел. И кстати, я уверен, что ты сделал бы для меня или Марка то же самое.
— А Марк?.. Он тоже решил ехать?
Юлиан вздохнул.
— Марк — нет. То есть сначала да, но потом я его отговорил. Да и потом, Элиссив бы его не отпустила. Это мы с тобой ни с кем не связаны и можем делать все, что нам захочется, а Марк — практически женатый человек.
Крикс помрачнел. Юлиан знал, о чем — точнее говоря, о ком — он думает в этот момент, но произносить имя Лейды вслух не собирался. Не стоит прикасаться к чужим ранам… особенно, если не знаешь их глубины и направления.
— Да, — подтвердил «дан-Энрикс» мрачно. — Мы ни с кем не связаны и можем поступать, как захотим.
Впрочем, мгновение спустя южанин встрепенулся.
— Погоди, а как же Академия? Что скажет твой отец?! Выходит, что ты отучился в Академии шесть лет, чтобы теперь все кончилось ничем?..
Юлиан покривился. Говорить — и даже думать — о своем отце и его отношении к поступку сына Лэру совершенно не хотелось. Ну и Рикс, конечно же, хорош. Он, видите ли, беспокоится, что побратим бросил учебу в Академии! Сначала на себя бы посмотрел.
— А что сказал сэр Ирем, когда ты ушел из Ордена?.. — спросил Лэр у «дан-Энрикса» вместо ответа. — Если уж решил читать другим нотации, то начинай с себя. Разве не ты устроил поединок с Дарнторном, а после этого ударился в бега?
Крикс тряхнул головой.
— Это разные вещи, Лэр! Я был разведчиком в отряде Астера. Мне ничего не стоит делать то же самое для Лориана Эккерта. К тому же мне, в отличие от вас двоих, и правда уже нечего терять.
На сердце Юлиана было тяжело, но он заставил себя усмехнуться.
— Не трусь, «дан-Энрикс»! Ни одна война не может продолжаться вечно. Думаю, все еще как-нибудь уладится. Но только не надейся, что ты от меня отвяжешься. Если ты решил дождаться взятия Бейн-Арилля, то я останусь здесь вместе с тобой.
— Ладно, — сказал южанин — видимо,
— Значит, ты теперь выдаешь себя за простолюдина?
Южанин с раздражением взглянул на Лэра.
— Я и есть простолюдин — если ты вдруг забыл.
Лэр тяжело вздохнул.
— Можешь называть себя, как хочешь, только прекрати вести себя, как будто все против тебя сговорились. Я проехал через полстраны совсем не для того, чтобы с тобой поссориться.
К счастью, «дан-Энриксу» хватило совести смутиться.
— Я совсем не то хотел сказать… Прости.
— Ничего страшного. Я сам едва не одурел, таскаясь по этим заснеженным полям. В голову так и лезет всякая чушь. Так значит, теперь тебя зовут Меченым?
— Да. Они думают, что я бастард, воспитанный в рыцарском замке. Это даже хорошо. Чем вранье ближе к истине, тем лучше.
Слово «бастард» Крикс произнес с насмешливой улыбкой. Юлиан задумался, уж не успел ли его друг узнать что-нибудь о своем происхождении? И если да, то почему он ничего об этом не сказал? Впрочем, Лэр давно уже привык прощать своему побратиму его скрытность… точно так же, как и многое другое.
— Ладно, тогда я скажу, что меня зовут Лэн, и я был меченосцем в энмеррийской крепости. А вот теперь сбежал на настоящую войну.
Крикс вытаращился на своего приятеля.
— Ты что, действительно откажешься от родового имени? Ради меня?
— Не только, — беззаботно отозвался Юлиан — Мне совсем не улыбается, чтобы до моего отца дошло известие о том, что я заделался разведчиком.
— Южная Марка очень далеко отсюда.
— Не настолько, как ты думаешь, — возразил Юлиан. — А теперь, если ты не против, я бы все-таки чего-нибудь поел. У меня со вчерашнего дня крошки во рту не было.
Крикс накормил его обедом — очень скудным, потому что ту еду, которую он собирался растянуть на всю дорогу, теперь нужно было делить на двоих. На каждого пришлось только по паре сухарей и по полоске вяленого мяса. Ели медленно, чтобы успеть почувствовать себя насытившимися. Пока Лэр приканчивал свою порцию, Крикс подвесил над огнем маленький, словно игрушка, медный котелок и, растопив в нем снег, бросил туда щепотку сухих трав. Они по очереди пили обжигающий отвар, и оба обожгли себе язык и губы, но зато им стало чуточку теплее. Потом они расчистили небольшую площадку под деревьями, соорудили там нечто вроде тесного шалаша из еловых веток, заползли в него и улеглись спина к спине, стараясь сохранить тепло. В шалаше было тесно и темно, и пахло очень странно — хвоей и смолой, а еще мокрой шерстью их плащей и дымом от костра. Ощущать рядом присутствие живого человека тоже было удивительно приятно — Юлиан только сейчас понял, что все это время, пока он искал «дан-Энрикса», его сильнее всего угнетала тишина, царившая в этих местах. Можно было только порадоваться, что «дан-Энриксу» больше не нужно будет путешествовать здесь одному.