Волчье время
Шрифт:
На девятый день после начала эпидемии дело, кажется, пошло на лад. Во всяком случае, целые сутки в городе не появилось ни одного нового больного. Ирем отпраздновал это достижение тремя часами сна, чтобы не выглядеть совсем уж изможденным, когда будет сообщать Валлариксу об их успехах. Проснулся он с отяжелевшей головой и ржавым привкусом во рту, но все-таки заставил себя сесть в седло и отправиться во дворец. Приемная Валларикса была почти пустой. С тех пор, как прошел первый слух о «черной рвоте», большинство аристократов носа не показывали из своих особняков. Впрочем, в приемном зале все же находилось около десятка человек, и среди них — лорд Аденор в багряном с золотом плаще, вид которого сейчас вызывал
Лорд Ирем огляделся, чтобы вспомнить, куда ему следует идти. Дверь в аулариум правителя почему-то оказалось совсем не с той стороны, с которой рыцарь ожидал ее увидеть. Это было странно, потому что, в сущности, Ирем бывал здесь чаще, чем в своих апартаментах в Адельстане. Коадъютор медленно, с нажимом провел по лицу руками, словно умывался, только без воды. Стало полегче, но не намного.
Пока он, слегка покачиваясь, стоял посреди приемной, какой-то человек успел отделиться от стены и подойти к нему почти вплотную. Ирем покосился на придворного, увидел яркое багряное пятно и побыстрее отвел взгляд, от всей души желая, чтобы Хегг побрал мессера Аденора со всем его гардеробом. Аденор что-то быстро и встревожено говорил, но звуки его речи заглушал тяжелый, вязкий гул в ушах, мешавший Ирему сосредоточиться. Голова у рыцаря раскалывалась. Увидев на столе кувшин с вином, сэр Ирем тяжело шагнул вперед, налил вино в стоявший на подносе кубок, расплескав половину на снежно белую скатерть — руки почему-то начали дрожать, как будто бы он пьянствовал несколько дней подряд, и коадъютор подосадовал, что кто-то из придворных мог заметить эту дрожь. Впрочем, почти все они жались к стенам, как будто бы старались оказаться как можно дальше от него.
Лорд Аденор все никак не желал успокоиться, и обрывки его фраз, все-таки долетавшие до Ирема, казались ему молотками, колотившими по его черепу.
— …не только в Нижнем городе… ваше теперешнее состояние… здоровье Императора… уйти прямо сейчас.
Ирем кивнул, чтобы только лорд Аденор быстрее отвязался, и потер горящее лицо. Он не мог вспомнить, когда еще чувствовал себя так же скверно, но для жалости к себе момент был слишком уж неподходящим. Дело ждать не будет, а о своем самочувствии можно будет подумать как-нибудь потом.
Он успел пройти всего несколько шагов в сторону кабинета, когда Ральгерд обогнал его и крепко ухватил за руку выше локтя. Ирем был настолько поражен его бесцеремонностью, что остановился, даже не пытаясь сбросить руку Аденора.
— Вы слышите меня, мессер?! Вам нельзя видеться с императором. Вам вообще нельзя здесь находиться! Вы больны.
На этот раз Ирем сумел понять, что он имел в виду. Слова Ральгерда Аденора, продолжавшиеся последние двое суток хлопоты по установлению карантинных заграждений на тех улицах, где появились заболевшие, и его нынешнее самочувствие сложились в общую картину. Ирему пришлось сделать над собой невероятное усилие, чтобы привести в порядок разбегающиеся мысли, но когда рыцарь заговорил, слова звучали почти так же связно, как обычно:
— Вы думаете, что я заразился «черной рвотой»?
Лицо Аденора расплывалось у него перед глазами, но он все-таки отметил, что аристократ выглядел бледным и встревоженным. Ну, это-то как раз понятно… Подойти к больному «черной рвотой» — это верное самоубийство, и недаром все остальные так шарахались от Ирема.
— Я в этом уверен, — твердо сказал Аденор. — Все признаки налицо. Прошу вас… вы должны уйти. Пусть кто-нибудь из ваших рыцарей проводит вас обратно в Адельстан.
Ирем с удивлением подумал, что Аденору не откажешь в храбрости, если уж он не побоялся заразиться. Но еще больше его удивила мысль, что щеголеватый
Валларикс, повторил сэр Ирем мысленно, пытаясь ухватиться за это имя и вернуть себе способность здраво рассуждать. Если Аденор прав, то нужно убраться из дворца раньше, чем Валларикс выйдет из своего аулариума в приемный зал. Нельзя подвергать императора лишнему риску.
Гвардейцы у дверей встревожено переглянулись, не зная, что им теперь делать — то ли покинуть свой пост и провожать его, то ли ни во что не вмешиваться. Было видно, что им ужасно не хочется подходить к мессеру Ирему.
Рыцарь махнул рукой, показывая им, чтобы они оставались на своих местах, и на лицах у дозорных промелькнуло облегчение. Коадъютор не винил их за это — он бы тоже на их месте опасался заразиться «черной рвотой», тем более что это — почти гарантированная смерть. А то и что-нибудь похуже, типа полной слепоты или паралича…
Ирем не помнил, как пересек галерею Славы и дошел до мраморной широкой лестницы, ведущей в холл. Однако на верхних ступеньках рыцарь вынужден был ухватиться за перила, чтобы не упасть — ему вдруг показалось, что пол как-то странно пошатнулся под ногами. Впрочем, через несколько секунд он оправился и начал медленно спускаться вниз, на всякий случай держа руку на спасительных перилах.
Какой-то человек догнал его — сейчас это было несложно — и остановился рядом.
— Почему вы не велели никому вас проводить? — с досадой спросил он.
По голосу лорд Ирем узнал Аденора. Лорд задумался, какого Хегга тот решил пойти за ним. В другое время он бы обязательно спросил об этом вслух, но сейчас у него не было сил на препирательства с Ральгердом Аденором, так что он ответил кратко:
— Нет необходимости. Я дойду сам.
— Сомневаюсь. Вы едва держитесь на ногах.
Ирем остановился — якобы для того, чтобы ответить Аденору, а на самом деле потому, что ему требовалась передышка.
— Мессер Аденор… я благодарен за вашу заботу, — сказал коадъютор, постаравшись вложить в эту фразу весь сарказм, на какой только был способен в создавшемся положении. — Но думаю, что вам лучше будет вернуться в зал. Повторяю, я вполне способен дойти до штаб-квартиры Ордена самостоятельно.
На это раз Аденор ничего не возразил, но, когда Ирем продолжил спускаться по лестнице, все-таки потащился следом. Это вызывало раздражение, но продолжать спорить было глупо, так что Ирем решил сделать вид, что ничего не замечает. Впрочем, скоро ему в самом деле стало не до Аденора. Голова кружилась все сильнее, а вдобавок начало странно темнеть в глазах, и Ирем с содроганием припомнил, что побочным следствием «черной рвоты» часто становилась слепота. Этого только не хватало, в самом деле…
Впрочем, может, у него совсем не «рвота». У тех заболевших в Нижнем городе болезнь начиналась с сильных судорог, и они почти сразу теряли способность нормально говорить и двигаться, а всего лишь через несколько часов начинались приступы удушья и той самой рвоты, которая дала эпидемии свое название. Тогда как Ирем ощутил первые признаки недомогания еще вчера, однако до сих пор держался на ногах. Возможно, дело было в недосыпе, переутомлении или в подхваченной подхваченной во время рейда лихорадке.