Волчье счастье
Шрифт:
Усилившийся аромат примятой травы дурманил голову, бесконечное серое небо над нами дарило ощущение вечности. И какого-то спокойного счастья.
Волна сумасшедшей энергии схлынула, вернув возможность соображать. И чувствовать себя счастливой. Довольной. И даже любимой?..
«Ради таких моментов стоит жить», — мелькнула умиротворяющая мысль.
Но в следующий миг, рывком оттолкнув слегка отодвинувшегося Андрея, я резко села.
Глава 14
Елена
— Добровольский!
Схватившись за голову, отчаянно пыталась найти в его глазах хоть какое-то объяснение. Оправдание. Надежду?
Но не нашла. И спокойная уверенность мужского взгляда просто потрясла меня. Он… все сделал осознанно?
— Сейчас скажешь, что не сдержался, что потерял контроль? — Судя по голосу, я была на грани истерики. И отчаянно цеплялась за последнюю надежду, отчаянно не веря в то, что он меня предал. Тот, кому в глубине души я доверяла, пусть и не готова была признать это вслух.
Ответ прочла в его взгляде: не скажет!
— Лена… — Андрей осторожно наклонился ближе, намереваясь обхватить рукой мои плечи. Но я с отвращением отшатнулась, мгновенно вскочив на ноги. Отчаянно пыталась сделать вдох и не могла — душила паника.
«Гарантированная беременность! То, чего не допустила бурая, с такой легкостью позволила белому я! Как… как все могло так повернуться? В один миг сломав мою жизнь. Мои бедные обреченные дети…» — и не сдержавшись, глухо завыла.
Не видя ничего перед собой, ослепленная отчаянием, стремясь оказаться подальше от Андрея, бросилась вперед. Прямо в прохладную воду озера.
Сейчас необходимо было унять ярость. Важно было понять, способна ли я хоть что-то изменить.
Под водой была максимально долго, пока легкие не загорелись огнем боли. Надеялась, она выхолодит из меня все воспоминания о прикосновениях альфы, сделает бесчувственной к его близости.
Ибо… мне сейчас отчаянно хотелось его убить! Вырвать горло и прекратить свои муки. И муки детей, которых мы, вероятно, сейчас зачали.
Стоило мне вынырнуть на поверхность воды и сделать первый жизненно необходимый глоток воздуха, как рядом раздался всплеск и появилась голова Добровольского.
— Лена, — проникновенно-суровым тоном тут же рявкнул он, — меня напрягает эта твоя манера чуть что кидаться в воду!
Меня же вновь окатило злостью: не только его многое «напрягает»! И стоило в ярости заколотить по воде ладонями, как меня ожидаемо утянуло вниз.
На сей раз достойно потонуть не дали: белый, нырнув следом, схватил за плечо и вытолкнул на поверхность. А потом, не отпуская меня, поплыл к берегу. Вырвать из его хватки руку смогла лишь на берегу.
— Лена! — Сейчас в его тоне и взгляде были угроза и предупреждение. На волне эмоций я не думала о том, что проявляю неуважение к своему альфе. Более
— Когда ты принудил меня поступить так, как нужно тебе, на встрече с главой клана белых волков, я тебя предупреждала. Я просила тебя принимать в расчет мое мнение. — Голос звенел от боли. — Но сейчас ты вновь не посчитал нужным посоветоваться со мной. И не говори мне о том, что являешься моим альфой. Сейчас, еще на проклятых полтора месяца, ты — моя пара! Только что ты предал меня. И я знаю, чувствую, что сделал это намеренно.
Повисла пауза. Андрей совсем не спешил разубеждать меня. Лишь, прищурившись, с отстраненным видом всматривался в мое лицо.
А я не чувствовала ничего. Словно заледенела. Ничего — ни в физическом плане, ни в душевном. Ни холодящего обнаженную влажную кожу ветерка, ни собственного стучащего как молот сердца. Ни даже боли. Наступил миг отчаяния и равнодушия ко всему. Добровольский лишил меня и того серого и одинокого будущего, что я себе уготовила.
— Почему ты полагаешь, что сегодняшний… эпизод будет иметь последствия? Ты чувствуешь что-то? — При этом белый явно принюхивался. И был безразлично-спокоен, его лицо совсем не отражало эмоций. Увы.
Точно! Первое, что скажет любому волку об ожидаемом потомстве, это запах. Изменившийся аромат волчицы. Впрочем, он меняется не мгновенно, а на протяжении нескольких недель — до месяца. Хотя я могу недооценивать возможности сильнейших оборотней. Сама я не способна даже распознать их запахи.
Лицемер! Как можно любить такое чудовище?! Того, кто так спокойно обрек на муки неизлечимой болезни моих детей? Своих детей! Мужчину, который считает тебя пустым местом и намерен, не считаясь с твоими чувствами; решать за тебя абсолютно все. Абсолютно!
«Чувствую ли я?»
Сама не знала. И почему так страшно и холодно стало на душе — тоже. Просто очень боялась подобного развития событий. Такого закономерного и вероятного.
Находиться рядом с Андреем стало невыносимо. Отчаяние рвало душу на части. Даже если все обойдется.
«Предал! Осознанно, жестоко и расчетливо».
Сколько я могу наступать на одни и те же грабли? Искать у него поддержки и верить, вопреки всему? Андрей всегда руководствуется интересами своего клана! И в его понимании щенки — лишь способ гарантированно привязать меня к себе. А судьба моих детей его не волнует.
Мысли роем проносились в голове, пока я, отвернувшись от белого, напряженно всматривалась в темноту леса. На самом деле ничего не видя. Ничего не чувствуя.
— Лена? — сухо напомнил о своем вопросе Добровольский.
Это невыносимо!
И, не думая, подчинившись порыву, кинулась на землю, одновременно позволяя сущности зверя возобладать над человеком. Стоило вспышке света погаснуть, а на четыре лапы приземлиться уже волчице, как по сознанию ударил хлыст чужой воли. И приказ остановиться. Замереть.