Волчье Иго

Милларкс Кро

– Знаю.

– Тогда почему ты выполняешь все поручения Дэна, как чертов мальчишка на побегушках?

Она услышала, как парень прочистил горло. В нем закипала злость. Отлично.

– Я сказал – поговорим об этом позже.

– Это она тебе мозги запудрила?

– Кая, я кладу трубку. Не перезванивай.

– Нет! Послушай... Я тут с ума сойду, если останусь наедине со своими мыслями. И какого черта вы такие спокойные? Мы понятия не имеем, что нас ждет внутри. Может, все это чертова ловушка!

Ее раздражала собственная зависимость. Кая осознавала, что

положи он сейчас трубку – она все равно не перезвонит. Не из гордости. А потому, что он так сказал.

Словно ощутив ее терзания, Энзо смягчился:

– Не думаю, что это ловушка, Кая. Ты прекрасно знаешь, что Дэну с Вилем точно также, как и нам, необходимо затаиться и не привлекать к себе внимание.

– Как тогда объяснить появление Ника и Шоны? Вдруг Запасы все же решили сдаться, не сообщив нам? – не унималась девушка.

– Думаешь, тогда они провернули бы это все зная, что Амелия будет со мной в одной машине?

Ну да. Вряд ли братья Запанс стали бы рисковать сестренкой, над которой так трясутся.

– Хорошо... ладно, я перестану строить предположения. Увидим все собственными глазами. И если все окажется таким, каким я себе представляю – точно тебя убью.

Она могла поклясться, что Энзо улыбнулся:

– Уверен, что все будет хорошо. Мы справимся со всеми возможными и невозможными препятствиями.

***

Им крупно повезет, если они сдохнут быстро, без мучений.

Энзо поймал себя на этой мысли, когда пялился на имя Каи на экране телефона, собираясь нажать кнопку отбоя. Разговаривая с ним по телефону (а Кая делала это редко, благо Дэн додумался предложить ему запастись телефонами для поддержки связи), она давала ему возможность положить трубку первым, выжидая пару секунд. Впрочем, он не знал, было ли так только с ним, или Кая проделывала данный прием со всеми собеседниками. Если быть предельно честным, Энзо вообще не мог вспомнить, когда она в последний раз разговаривала с кем-то, кроме него.

Он сбросил звонок.

Было легко притворяться всемогущем перед Амелией. Он не поверил в ее слова, сказанные в больнице. «Я не вижу в тебе лидера...». Он был готов поклясться, что Амелия сказала это лишь потому, что хотела позлить его. Еще как видит, хоть и не отдает себе в этом отчета. Ее легко надуть, легко заставить во что-то поверить. Кая же не была такой. Стоило прилагать усилия, чтобы казаться оптимистичным. Стоило притворяться, причем очень хорошо, чтобы обмануть ее.

Энзо чувствовал, что конец уже близко.

– Я думала, что нам не позволят уйти с больницы, – призналась вдруг Амелия.

Он посмотрел на нее. Спутанные светлые волосы, потухшие глаза, направленные вперед, на впереди стоячую в пробке машину. Энзо не знал, почему старался не глядеть на нее во время их поездки, после их откровенного разговора любая беседа как-то не клеилась. Он понимал, что она переживает о родных. Почему-то его тошнило от мысли, что сейчас она возможно представляет, что происходит в стенах «У Уолсена». Парень был уверен, что с одной кровавой резни она переключается на другую, с каждым разом представляя события в более ужасном свете.

Он не знал, с чего начать разговор, пока они стоят в пробке, каким образом ее приободрить, дабы не усугубить ситуацию и не стать для нее грушей для вымещения гнева. Поэтому он был рад тому, что девушка наконец заговорила.

– Зря. Я отлично веду переговоры, – вздохнул Энзо.

– Как она? – не обратив внимание на его фразу, почти шепотом спросила девушка.

Энзо понял, что Амелия задала вопрос о самочувствии Каи. Кая тоже поинтересовалась ее здоровьем по телефону. Либо он сходит с ума, либо плачевное положение дел потихоньку сближает их.

– Паникует.

Краем глаза он отметил, что Амелия кивнула. И все. Больше никаких вопросов. На минуту между ними вновь повисла тишина. Энзо не сводил глаз с дороги, хотя смотреть вперед не было надобности, машины как и стояли, так и стоят. Капли дождя барабанили по лобовому стеклу. Состояние его было паршивым. Он не хотел сейчас сидеть в тишине. Теперь Энзо понимал Каю.

Отсутствие душевного покоя. Оно убивало.

– Мы не будем обсуждать то, что я тебе рассказал в больнице? А точнее то, что ты заставила меня рассказать?

– Сейчас мне не до этого.

– А может нам стоит обсудить все сейчас, ведь возможно через каких-то полчаса нас уже не будет в живых.

– Предлагаю отложить этот разговор на потом. В данный момент я предпочту не думать о том, что через полчаса я могу умереть.

«Она не умрет».

– Ах да... Братья не позволят тебе умереть. Что это на меня нашло... – парень издал смешок.

Амелия вдруг схватилась за голову и опустила ее на колени. Энзо чуть было не дотронулся до нее, но вовремя сжал пальцы. Какого черта он каждый раз останавливает себя от прикосновений? Может, позволив их себе и ощутив боль от пощечины, он перестанет так сильно их желать?

– Все очень запутано. Я... я понятия не имею, о чем думать. Моя голова просто раскалывается.

К черту.

Энзо осторожно опустил ладонь на верхушку ее головы. Амелия замерла. Отлично, может она не ударит его ближайшие секунд пять? Хотя бы этого ему будет достаточно. Он помассировал ее голову, запустил пальцы в запутанные пряди волос. И все это не сводя глаз с дороги. Играть с ее волосами было приятно. Они были мягкими, шелковистыми. Было бы здорово просидеть так всю поездку. Энзо вдруг поймал себя на мысли, что был бы не против, если последним ощущением, испытанным в жизни, стало бы ощущение прикосновения к ее волосам.

Девушка молчала. На этот раз тишина не раздражала, она была к месту.

– У тебя нежные пальцы, – неожиданно нарушила идиллию Амелия.

– Ммм? – промычал в ответ Энзо.

– Твои пальцы. Раньше они казались грубыми.

Он впервые не нашелся, что ответить.

– Ты можешь быть хорошим, если прилагаешь усилия.

Она думает, что он заставляет себя дотрагиваться до нее?

– Я не прилагаю усилия.

– Хочешь сказать, что ты сейчас не стараешься выдать себя за заботливого парня, только лишь для того, чтобы я перестала ныть?