Вокруг Солнца
Шрифт:
— Венера имеет фазы! — вскричал с удивлением Гонтран.
Сломка кинул на своего приятеля свирепый взгляд, а тот, поняв, что сделал промах, поспешил загладить его.
— Да, сэр Джонатан, — громко сказал он, как будто разрешая недоумение Фаренгейта. — У Венеры есть фазы, подобные лунным.
Американец с недоумением взглянул на Фламмариона.
— Но я никогда не сомневался… — начал он.
Чтобы замять неприятную сцену и выручить друга, инженер поспешил перебить американца.
— Венера, — назидательным
— А Земля? — спросил Фаренгейт.
Сломка хотел было отвечать, но его опередил Гонтран.
— Земля находится дальше от Солнца, чем Венера, ее орбита имеет средний радиус 148 миллионов километров, то есть 37 миллионов миль.
Инженер бросил на своего приятеля удивленный взгляд.
Однако, — шепнул он на ухо Гонтрану, — я и не подозревал в тебе такой учености.
— Doctus cum libro, [5] — отвечал тот, смеясь.
— Как это?
Вместо ответа Фламмарион хлопнул по своему боковому карману.
— Отгадай, что у меня здесь такое? — обратился он к инженеру.
— Не знаю, а что?
— Одна книжка, которую я отыскал среди вещей Шарпа.
5
Узнавая из книг (лат). Означает обучение по книгам, без практического опыта.
— Книжка?
— Да, «Небесные миры» моего знаменитого однофамильца. Пока вы все спали, я убил, по крайней мере, два часа, чтобы вызубрить, что тут написано о Венере. Зато теперь — держись, Михаил Васильевич.
— Однако позабыл про фазы Венеры?
— Это правда, но больше, клянусь, я не сделаю ни одного промаха.
Пока друзья тихо беседовали между собой, Фаренгейт затеял разговор с профессором.
— А скажите, профессор, — проговорил он, — далее Земли от Солнца еще есть планеты?
— Есть ли еще планеты? — повторил старый ученый. — Неужели же вы думаете, что дальше Земли ничего нет? А Марс, отстоящий от Солнца в 56 миллионах миль?
— Марс! Фи, планета войны! Вот что я вычеркнул бы из небесной карты, если бы мог!
— Это почему такая немилость? — смеясь, спросили Сломка и Гонтран.
— Потому, что я — коммерсант, а война вредит торговле. Если бы вы знали, сколько сотен тысяч долларов потерял я в нашу междоусобную войну!
— А скажите, пожалуйста, запаслись вы чем-нибудь для защиты от холода? Ведь если мы встретим на Венере такие же длинные ночи, как на Луне… — задал вопрос Фаренгейт, переходя к совершенно другой теме разговора.
— О, на этот счет вы можете быть спокойны, сэр Фаренгейт, —
— Почему же?
— Очень просто. Венера принадлежит к числу нижних планет; ее орбита гораздо короче земной, и в то время как земной год состоит из 365 дней с четвертью, ее год заключает лишь 224 дня с небольшим.
Фаренгейт задумался.
— Но ведь величина орбиты еще ничего не значит, — возразил он. — Меньшую орбиту Венера может пробегать в большее время, чем Земля — свою.
— Ну нет, — вмешался в разговор Сломка. — Существует общий закон, что планеты движутся по своим орбитам тем с большею скоростью, чем ближе они отстоят от Солнца: Меркурий, например, проходит 47 километров в секунду или более 1 миллиона миль в сутки, Венера — 35 километров в секунду или 750000 миль в день, Земля — 29 километров или 518000 миль в день, Юпитер — 13 километров или 214000 миль в день, Сатурн — 10 километров или 205 000 миль в день, Уран — 7 километров в секунду, или 144000 миль в день.
«Вот дьявольская память у этого молодца! — думал Фаренгейт, глядя на Сломку. — Черт меня возьми, если я запомнил хоть одну цифру».
— Итак, мы найдем на Венере те же условия жизни, какие существуют на Земле? — прибавил Сломка.
— Точно! — поспешил высказать свои знания Гонтран. — Во-первых, Венера обращается вокруг своей оси почти в такой же период времени, как и наша родная планета: в 23 часа, 21 минуту и 22 секунды; во-вторых, она имеет ту же плотность, тот же удельный вес, тот же объем, такую же атмосферу. Словом, это — младшая сестра Земли. Я уверен, что Вячеслав на Венере будет иметь возможность предаваться своему любимому развлечению — рыбалке — с таким же удобством, как и на Земле.
— Ну, не совсем, — остановил нашего астронома старый ученый. — Вы забываете про знаменательное число 55°!
Гонтран, первый раз в жизни услышавший про это число, в замешательстве остановился. К счастью, Сломка поспешил его выручить.
— Да-да, сэр Фаренгейт, — проговорил он. — Это число, выражающее угол наклона оси Венеры к плоскости эклиптики, определяет собою климатический характер этой планеты: времена года, продолжительность дней, фауну, флору.
— Ничего не понимаю! — откровенно признался американец.
— А между тем это очень просто. Благодаря такому наклону оси, времена года на Венере крайне резко различаются одно от другого: зимою полярный пояс спускается до 35° к экватору, а летом область тропиков только на 35° не доходит до полюса. Таким образом, мы имеем на Венере обширный пояс, где температура существенно колеблется, где тропическая летняя жара зимою сменяется полярным холодом, где летом Солнце посылает вдвое более своих палящих лучей, чем на Земле, а зимой…