Вокруг Солнца
Шрифт:
Глава VI
Изобретение Сломки
Наконец, прошла долгая лунная ночь, продолжающаяся две земных недели, и наступило утро такого же долгого лунного дня. Едва первые лучи солнца, позолотив вершины гор, начали сеять свет и теплоту на невидимом полушарии Луны, как селениты, под руководством Телинги, уже принялись за дело.
Они перенесли на вершину горы Бандунг, господствовавшей над Маулидеком, огромные зеркала для отражения солнечных лучей в фокус гигантского рефлектора, селеновые пластинки, аппарат и, наконец, на нескольких небольших аэропланах были отряжены
Михаил Васильевич и его спутники, тщательно изучив систему аппарата, совещались о мерах, какие следует принять, чтобы безопасно добраться до Венеры.
Прибор, предоставленный в распоряжение земных гостей селенитами, представлял собой полый шар из селена, имевший до десяти метров в диаметре. В нижней части шара находилось отверстие около метра в поперечнике. Четыре трубки, установленные в этом отверстии крестообразно, служили подпорками для оси из селена, которая заканчивалась вверху большим кругом, а над ним возвышался пол камеры, служившей для помещения путешественников. Отношение этой камеры к окружавшему ее шару было таково, что она оставалась неподвижной, тогда как шар вращался вокруг нее с огромной скоростью. Это достигалось устройством, похожим на то, какое бывает в башнях обсерваторий, то есть круг, которым заканчивалась ось, мог скользить по дну камеры при помощи бронзовых катков.
Благодаря распорядительности Телинги и усердию селенитов, сборка аппарата и громадного рефлектора быстро шла вперед. Михаил Васильевич и его спутники мечтали уже о чудесах нового мира, неведомого никому из обитателей Земли.
Вдруг какое-то новое опасение затуманило довольную физиономию старого ученого. Еще минута, и карандаш опять забегал по страницам его записной книжки, выводя столбцы знаков и цифр.
– Что такое? – спросил обеспокоенный Гонтран.
Не отвечая на вопрос, профессор подбежал к Телинге и торопливо спросил его:
– На сколько человек рассчитан аппарат?
– На двоих.
Ученый сделал отчаянный жест.
– На двух? Значит, мы не долетим до сферы притяжения Венеры ровно 980 тысяч километров.
– Почему? Не может быть!.. – в один голос испуганно воскликнули Гонтран и Сломка.
– Нет, может. Взгляните на мои вычисления: тут нет ошибки.
Сломка схватил протянутую книжку и принялся торопливо производить поверку.
– Да, сомнений нет, – со вздохом проговорил он, – при таком весе аппарата и величине рефлектора, служащего источником двигатель ной силы, только два человека могут долететь до пояса межпланетного равновесия. Излишек, будь он даже не более десяти килограммов, в состоянии настолько ослабить полет прибора, что он не достигнет пояса притяжения Венеры и упадет обратно на Луну.
Путешественники молча переглянулись друг с другом.
– Исход один, – прервал, наконец, молчание профессор. – Кто-нибудь из нас должен остаться на Луне.
– Конечно, я, – отозвался Сломка, – вы – отец жертвы Шарпа, а Гонтран – ее жених.
Михаил Васильевич вопросительно взглянул на Фламмариона. Но Гонтран не мог обойтись без Сломки, служившего источником всех его познаний. Без него старый ученый скоро увидит полное невежество своего будущего зятя, и тогда не видать
– Нет, нет! – воскликнул он. – Вячеслав – мой лучший друг. Я не могу расстаться с ним.
– Но что же делать, если это необходимо, если другого выхода нет? – уговаривал его Михаил Васильевич.
Никакие уговоры не действовали. Гонтран упрямо стоял на своем.
– Я вижу, что вы предпочитаете оставить свою невесту на произвол судьбы! – рассердился наконец Осипов.
Молодой человек молчал.
– Нашел! – вдруг радостно вскричал он. – Дело очень просто. Настоящее яйцо Колумба. [4] К чему нам оставлять Вячеслава, когда того же можно достичь, уменьшив вес самого аппарата?
4
Колумбово яйцо – крылатое выражение, обозначающее неожиданно простой выход из затруднительного положения.
– Как же это?
– Да хоть отделив от него какую-нибудь часть.
Профессор стал обдумывать предложение Гонтрана, но Сломка первый указал на его недостатки.
– Нет, это не годится, – заметил он. – Во-первых, отняв какую-нибудь часть от аппарата, мы нарушим его симметрию, и, стало быть, помешаем правильности его полета; во-вторых, двигательная сила аппарата с уменьшением его поверхности, несомненно, сама тоже уменьшится.
– Да-да, это не годится, – подтвердил профессор.
– Ну, тогда придумайте что-нибудь другое, а без Вячеслава я не поеду.
– Да что же придумать? – пожал плечами Михаил Васильевич. – Ведь нельзя же, в самом деле, оседлать солнечный луч и таким образом отправиться на Венеру!
К путешественникам подошел Телинга, заявляя, что вагон Шарпа привезен из области гор Вечного Света. Старый ученый поспешил осмотреть его, и оба друга остались одни.
– Нет, как хочешь, Вячеслав, а ты должен отыскать какое-нибудь средство, – настаивал Гонтран.
Инженер покачал головой.
– Право не знаю, а впрочем… Пойду подумаю.
И Сломка отправился во внутренний зал, а Гонтран остался наблюдать за работой селенитов.
Через час инженер вышел из туннеля.
– Ну, нашел? – подбежал к нему Гонтран.
Инженер улыбнулся.
– Нашел.
– Что же?
– Видишь ли, сначала мы отправимся в этом аппарате, пока сила действия световых не начнет ослабевать. Тогда мы покинем аппарат.
– Покинем… – перебил Сломку Фламмарион. – Ты, должно быть, шутишь: как же это мы понесемся в пространстве?
– Успокойся, успокойся, милый мой! – говорил, покатываясь от смеха, инженер. – Нам вовсе не придется кувыркаться в пространстве, как ты предполагаешь. Мы по-прежнему останемся в той же камере, которая будет нашей каютой в первое время пути.
– Но ведь эта камера – часть аппарата?
– Теперь – да; но вот тут-то и весь секрет моего плана: мы сделаем так, чтобы она могла в любой момент отделиться от аппарата. А ведь сделать это несложно: стоит лишь отвинтить гайки у стержней, при помощи которых камера укреплена в центре прибора.