Вокруг Солнца
Шрифт:
Спохватившись в своем промахе, Гонтран поспешил прервать разговор с профессором и, подойдя к борту, стал разглядывать окружающее пространство. Интересного, однако, оказалось так мало, что уже через пять минут Гонтран почувствовал сильнейшую зевоту и позыв ко сну.
– А что, Вячеслав, – обратился он к своему приятелю, – можно здесь вздремнуть?
– Отчего же? Вот посмотри на Фаренгейта! – отвечал инженер.
Американец, растянувшись на матраце, крепко спал, не стесненный своим костюмом.
– Ну, так разбуди меня,
Сломка направился к профессору, который сидел с подзорной трубой в руках.
– Что нового? – осведомился он, соединяя разговорные трубки.
– Пока ничего. Наблюдаю атмосферу Венеры. Вам, вероятно, известно, – пояснил старик слегка презрительным тоном, – что на Венере есть атмосфера.
– Как же, – внутренне смеясь, заметил Сломка.
– Ну вот. Но важнее всего то, что эта атмосфера содержит в себе водяные пары и вообще имеет состав очень сходный с тем, какой имеет земная атмосфера: этот факт с несомненностью установлен спектральными исследованиями двух астрономов.
– Не Таккини ли и Фогеля?
Старый ученый удивленно взглянул на своего собеседника, которого он привык считать круглым невеждой в астрономии.
– Да, – отвечал он. – Откуда вы знаете?
– Мне сказал Гонтран, – произнес, едва сдерживая смех, Сломка.
– Ага…
Поговорив несколько минут, инженер счел за лучшее последовать примеру Гонтрана; усталость взяла свое и, едва улегшись, он мгновенно заснул.
Сколько времени он спал? Наверное, порядочно, так как, пробудившись от энергичного прикосновения чьей-то руки, инженер с удивлением увидел перед собой профессора, который уже снял скафандр и держал его в руках.
– Как! – закричал он, вскакивая и сбрасывая с головы селеновый футляр. – Неужели мы уже в атмосфере Венеры?!
– Могу вас в этом уверить, – с улыбкой отвечал старый ученый.
– Долгонько же я спал! – слегка конфузясь, произнес инженер. – Это все оттого, что солнышком пригрело, – прибавил он в свое оправдание. Затем, приставив губы к трубке аппарата Гонтрана, который, вместе с Фаренгейтом, продолжал еще спать мертвым сном, Сломка громовым голосом крикнул: – Пора вставать! Приехали!
Фламмарион опрометью вскочил со своей постели. За ним поднялся и американец. Удивлению обоих, когда они увидели своих спутников без скафандров, не было конца. Потом они сами поспешили сбросить с себя предохранительные костюмы и начали полной грудью вдыхать свежий, чистый воздух.
– Можно подумать, что мы на Земле, – пробормотал Гонтран.
– Настоящий воздух американских прерий, – заметил Фаренгейт.
– А что показывает термометр? – обратился инженер к профессору.
– 30 градусов по Цельсию, а барометр – 780 миллиметров.
– Ого, значит, мы весьма недалеко от Венеры!
– Да, но чтобы пролететь это расстояние, нам нужно несколько
– А знаете, профессор, – перебил ученого американец, закутываясь в одеяло, – после той адской жары, которую мы перенесли раньше, здесь немного холодновато.
– Да-да, – подтвердил Гонтран, накидывая себе на плечи другое одеяло.
– Это зависит от плотности здешней атмосферы, которая играет роль как бы покрывала, предохраняющего поверхность Венеры от чрезмерного зноя, – объяснил старый ученый.
С этими словами он вооружился трубой и уселся у борта, сгорая от нетерпения поскорее увидеть новый мир.
– Вы напрасно будете лишь портить глаза, Михаил Васильевич, – заметил ему Сломка, пожимая плечами, – внизу все закрыто обломками.
Не успел, однако, инженер окончить своей фразы, как серая пелена, стлавшаяся глубоко внизу, под ногами путешественников, заколыхалась, облака разошлись, и красавица-Венера открыла свое девственное лицо взорам земных посетителей.
– Наконец-то! – радостно прошептал профессор, весь превращаясь в зрение.
Его спутники при виде развернувшейся пред ними громадной панорамы не могли удержаться от восторженных криков.
– Меня удивляет одно, – заметил Гонтран, не отрывая глаз от чудной картины, – что мы спускаемся очень медленно. А между тем притяжение Венеры почти такое же, как притяжение Земли.
– Но вы забыли, – возразил ему профессор, – что мы летим на парашюте, и что плотность атмосферы здесь вдвое больше земной. Оттого-то мы и можем безнаказанно дышать на высоте вдвое большей, чем та, где погибли Кроче-Спинелли и Сивель.
– А двойное атмосферное давление на поверхности Венеры не будет для нас опасным? – тихо спросил своего приятеля Гонтран.
– Конечно, нет, – отвечал тот. – Водолазам и работникам, которые работают в кессонах, приходится выносить давление еще большее, в четыре-пять атмосфер, и все-таки ничего. А наши легкие имеют время постепенно привыкнуть к увеличенному давлению, так что не беспокойся.
– О, я не за себя боюсь, – заметил Фламмарион.
– За кого же?
– За Елену… Ее нежный организм…
– Твоей невесте воздух Венеры может быть только полезен.
Глава XI
Что такое Венера?
Через несколько минут роскошная панорама Венеры снова подернулась густою пеленою тумана.
– Ах, дорогой Гонтран, – обратился профессор к Фламмариону, – вы представить не можете, как я жалею, что вам не удалось вчера наблюдать вместе со мной фазы Венеры! Но вы так рано уснули и так крепко спали.
– Весьма вам благодарен за заботы обо мне, – возразил Гонтран, которого в глубине души фазы Венеры интересовали очень мало. – К сожалению, крайняя усталость одолела меня. Впрочем, ложась спать, я успел заметить, что Венера походила вчера на полумесяц Луны в первой четверти.