Воины преисподней
Шрифт:
Однако ждать пришлось дольше, чем рассчитывал Читрадрива. В каюте уже царил почти полный мрак, свидетельствовавший о том, что солнце село, и обманутый полной неподвижностью сторожа пленник решил было проверить, не заснул ли тот, когда за дверью раздались громкие шаги. Николо мигом соскочил с лежанки и замер подле Читрадривы в выжидательной позе, а Читрадрива мысленно приготовился к любым неожиданностям.
Но ничего страшного не произошло. Дверь распахнулась, на пороге появился главный страж с толстой свечой в руке. Он велел Николо подняться на палубу, и стражник молча вышел
– Ну вот, синьор Андреа, мы прибыли, – приторно ухмыльнувшись, обратился вошедший к Читрадриве. – Извините, что пришлось закрыть вас на некоторое время и не выпускать наверх, но это было просто необходимо. Впрочем, всё это пустяки, я надеюсь, выданный по поводу прибытия кувшинчик вина скрасил неприятное времяпрепровождение. Кроме того, сейчас вам представится шанс немного проветриться.
– Мы в порту? – наобум спросил Читрадрива.
– В порту, в порту, – как-то слишком поспешно согласился главный страж и с лёгким поклоном добавил: – Синьор Андреа на удивление проницателен.
Из чего Читрадрива заключил, что они уж во всяком случае не в порту. А страж сунул ему в руки широкий пояс и сказал:
– Наденьте вот это, любезный, и выходите. Да поживее.
Читрадрива недоверчиво осмотрел пояс, но ничего подозрительного не обнаружил.
– Надевайте, надевайте, – подбодрил его страж. – Не бойтесь, ничего худого с вами не случится.
Пришлось подчиниться. Читрадрива не боялся какой-то каверзы, он просто хотел знать, зачем это нужно.
– Вот так-то лучше, – прогнусавил бородач и посторонился, давая пленнику дорогу.
– Сейчас ночь, но не вздумайте шутить, синьор Андреа, – сказал он в спину Читрадриве.
У выхода из трюма стояли три сторожа, команда корабля сгрудилась поодаль. Корабль стоял посреди реки, ближе к левому берегу, где на некотором расстоянии друг от друга горело два костра – несомненно, сигнальные.
Читрадриву подвели к правому борту корабля, с которого свисала верёвочная лестница. Внизу покачивалась на волнах лодка с двумя гребцами. Николо, а вслед за ним и молодой верзила проворно спустились в лодку.
– Теперь ваш черёд, синьор Андреа. И без глупостей, – сказал главный страж, подтолкнул Читрадриву к лестнице, и тот почувствовал, что остриё меча коснулось его спины между лопатками.
– А если я сорвусь и упаду? – спросил Читрадрива.
– Не бойтесь, – ухмыльнулся главный страж. – Николо вас поймает… Ну же, синьор Андреа. Нас ждут.
Глава VII
КОРОНАЦИЯ
Сегодня Даниле Романовичу надлежало радоваться. Ещё бы, всего через пару часов осуществится то, к чему он шёл таким долгим и извилистым путём. Наконец-то он получит корону, посланник вселенского патриарха перед всем народом подтвердит дарованный духовным владыкой титул, а на Руси появится первый король. Чего же впадать в уныние?
Но не было Даниле Романовичу покоя с самого утра. Надо же! Разве не мог посланец новгородских «господ» хоть чуток задержаться в пути? И зачем вообще эти умники послали весть о победе Александра Ярославовича над немецкими рыцарями, о смерти доблестного князя и о немедленной попытке водвориться
Поэтому Данила Романович решил провести оставшееся до начала церемонии время в задней комнате дворца наедине со своими мыслями и тревогами.
Нападение рыцарей как таковое не слишком обеспокоило Данилу Романовича. Говоря по чести, здесь было больше дыма, нежели огня, его породившего. За два года перед тем, как нечестивец Бату вздумал помериться силами с Киевом, крестоносцы Бруно сунулись в Галичину. Собранное Бруно войско вдвое превосходило по численности то, которому противостал Александр. И что же? Данила Романович довольно легко одержал победу над крестоносцами, поэтому отнюдь не считал, что над Новгородом нависла серьёзная угроза. Лишнее тому подтверждение – одержанная Александром победа. Северяне справились с нашествием, не дрогнув.
Впрочем, Данила Романович ни в коем случае не стремился преуменьшить заслуг новгородского князя. Наоборот, искренне восхищался его полководческими способностями, особенно ловким боковым ударом из засады и устрашающим финалом битвы, когда слегка подтаявший весенний лёд Чудского озера подломился под тяжестью облачённых в железные доспехи рыцарей-захватчиков, и они потонули в студёной воде все до единого. Пожалуй, ему самому не придумать и не исполнить лучше, очутись он волею судеб на месте Александра. Просто Данила Романович не был склонен переоценивать его заслуг. Ну, взял Александр пятьдесят знатных пленников. Ну, погибло в битве четыреста рыцарей, без счёту полегло пеших кнехтов. Ну и что?! Победа как победа, теперь только с пленников выкуп получить да взять клятву, что не станут они супротив Руси воевать – и отпустить с Богом на все четыре стороны.
Так что в самом факте нападения рыцарей не было ничего, что вызывало бы серьёзное беспокойство. Военные конфликты между соседями не редкость, и усматривать в этом какое-то зловещее предзнаменование попросту нелепо. Да, неспокойно на западных рубежах Руси – ну, так это и без того яснее ясного.
Зато непонятная смерть Александра настораживала. Без сомнения, дело тут нечисто, и волей-неволей на ум приходит мысль о яде или о колдовстве. Если верить рассказам, рана была пустяковой и не причиняла Александру особого беспокойства. И вдруг он заболел в тот самый момент, когда восторженный Новгород с распростёртыми объятиями встречал своего защитника… а через неделю умер… Да уж, есть над чем призадуматься.
Вот времечко выдалось нынче для суздальской династии! Мрут, как затосковавшие мухи. Сначала Ярослав Всеволодович сложил свою буйную и – будем откровенны – неразумную голову на левом берегу Днепра под Киевом. На обратном пути брат его Святослав скончался от странной болезни. Всякий, кто способен рассуждать, поймёт: Святослав был отравлен как раз в тот момент, когда рядом находился его племянник Андрей, сын погибшего Ярослава. А две загадочные смерти подряд, и в обоих случаях в деле участвует…