Воины Нави
Шрифт:
— Здрав будь, воевода. Рада тебя видеть.
Воевода беспокойно поднес руку к груди, будто сердце защемило.
— Не думал, что встречу тебя здесь. Попасть к князю в услужение — дело непростое.
Молодая колдунья не отводила взгляда от его ладони, накрывшей оберег. Визит воеводы застал ее врасплох, и, памятуя о своей прошлой неудаче, она решила не торопиться.
— А чего тут сложного. Коли девка работяща, да еще и хороша собой, — она расхохоталась, накручивая на палец локон. — Чего ты вдруг
Любомир отвел от нее взгляд, покосившись в сторону дверей, за которыми держали совет старейшины.
— Да нет, ничего. Некогда мне с тобой болтовней заниматься, князь ждать не любит. А за тебя я рад, глядишь, может, в этом доме сыщешь себе жениха по душе. Хорошие мужи к князю часто захаживают. Будь здорова, Неждана.
Любомир быстро развернулся и уверенным шагом пошел на вече. Беспута сверлила взглядом его спину, покуда не захлопнулась дверь залы. Стиснув деревянный поднос, так что побелели пальцы, девушка пошла на кухню, обдумывая произошедшую встречу.
Как поступить? Князь или воевода, как же не ошибиться-то? Кто из них важней Стояну в этой битве?
С князем все было просто, стоило лишь протянуть к нему руку, и она станет в этом доме хозяйкой. Беспута не сомневалась в своих возможностях, но как быть с воеводой? Любомир показался ей человеком волевым и справедливым. А коли так, какой бы указ ни отдал ему князь в тяжкую годину, поступит воевода лишь по совести своей.
Сердито бросив на стол поднос с посудой, девушка схватила тряпку, брезгливо вытирая испачканные руки.
— Ты чего мисками гремишь, белены, что ль, объелась? Лучше делом займись, сбегай в погреб да принеси оттуда добрый шмат сала.
Бабка Марфа, тяжело переживая княжью грубость, искала на ком бы отыграться. Колдунья резко обернулась к ней, сверкнув своими красивыми глазами.
— Марфа, скажи, а Любомир давно воеводой стал?
Кухарка пожала плечами, удивленно поднимая глаза к потолку.
— Любомир? Годков десять, как воеводой стал. А почто он тебе дался? — Кухарка подозрительно уставилась на Беспуту. — Ну-ка, сказывай, что к чему.
Девушка заговорщически выглянула за дверь, не подслушивает ли кто.
— Ох, Марфа, быть беде. Только что воеводу встретила, да в глаза его взглянула. Ох и дура я, зачем смотрела, будто своих бед мне мало.
Обеспокоенная кухарка схватила ее за руку, потянув в дальний угол кухни.
— Ты, девка, прекрати причитать, лучше сказывай, чего увидела там?
Беспута вздохнула, заламывая руки у груди, сопливо всхлипнула, глаза ее наполнились слезой.
— Убивец он, Марфа. Знак над ним висит, меч окровавленный.
Марфа фыркнула, раздосадованно бросив тряпку:
— Убивец. Знамо дело, что убивец, он же воевода. Вот дуреха!
— Да нет же, Марфа,
Кухарка испуганно прикрыла рот ладонью, будто запихивая назад едва не вылетевшие слова.
— Ты чего несешь, девка?! — Марфа испуганно зашептала, озираясь на двери. — Чтобы Любомир на князя меч поднял? В жизни не поверю! Друзья они с князем, росли вместе, степняков вместе били…
— Угу. И помрут они вместе. Воевода князю башку оттяпает, а стража воеводу на копья подымет. Не хочешь — не верь, только я никогда не ошибаюсь.
Беспута, надув губки, обиженно отвернулась и принялась мыть посуду. Долго ожидать ей не пришлось, испуганная кухарка подошла со спины, зашептав:
— Чем докажешь, что не врешь?
Колдунья пожала плечами, едва заметно улыбнувшись уголками губ.
— Сама все увидишь, только поздно будет причитать. Хочешь, скажу, что с тобой будет, когда воевода князю голову снесет?
Беспута обернулась, вглядываясь Марфе в глаза. Та испуганно замахала руками, отступая от нее.
— Чур, меня, чур! Не гляди ты на меня, и знать не хочу! Что ж делать-то? — она устало села на лавку, ее живую суетливость будто корова языком слизала. — Что делать, я тебя спрашиваю? На кой ляд воеводе князя губить, чего им делить-то?
Беспута присела подле нее на лавку, задумчиво накручивая косу на палец.
— То-то и оно, что делить воевода с князем ничего не хочет. Сам хочет князем стать. Видела я его мысли, спит и видит, как бы власти княжьей вкусить. А что тут поделаешь? Или воевода князя, или князь воеводу. Ты должна рассказать ему, Марфа, все как есть рассказать.
Бабка вскочила с лавки, возмущенно разводя руки в стороны.
— Как, девонька, как я ему скажу такое? В своем ли ты уме, кто ж мне поверит?
— Не кричи, стража услышит. Как же сказать ему? — девушка на мгновенье задумалась, уставившись в грязный пол. — Не поверит он тебе, Марфа, верно говоришь, не поверит. Как же его уберечь от воеводы? Защитить князя надобно. Есть один способ, только…
— Что только? Говори, Неждана, не томи!
Беспута неторопливо поднялась с лавки, прошлась по кухне, будто разыскивая что-то.
— Сварю я ему киселю на молоке, да слова нужные наговорю. Как старейшины разойдутся, отнесешь, напоишь им князя. Только смотри, Марфа, если не выпьет, тогда уж ничем мы с тобой ему не поможем.
— Вари, вари, милая. Выпьет, голубчик, куда он денется. Чтоб из моих рук, да не выпил? Выпьет, как миленький.
Беспута взяла в руки крынку с молоком и, не оборачиваясь, бросила через плечо:
— А теперь ступай, да смотри, чтоб сюда никто не заходил. И сама не смей подслушивать, испортишь все, слова эти тайно сказать надобно.