Воины Нави
Шрифт:
— Кто такие будете?
Стоян, запрыгнув на коня, молча поскакал им навстречу. Остановившись в двух шагах, он выбросил в темноту пару черных нитей, жадно потянувшихся к их теням.
— Утром мы начнем штурм. Весь гарнизон будет вырезан до последнего ратника. Тела найдут упокоение в пожаре. Если к утру князь не сдаст город, к вечеру Древград будет разрушен и сожжен. Те воины, кому дорога жизнь, могут присоединиться к нам добровольно. Если город будет сдан, князь и старейшины смогут покинуть его, забрав свои семьи.
Закончив говорить, ведьмак выплеснул волну ужаса, напитав их сознание картинами горящих домов, мертвых тел и каркающего воронья.
…Холодное утро встретило Древград колючей рекой копий. Десятки шеренг, тысячи воинов жадно взирали поверх щитов на город, предвкушая славную добычу. Князь так и не прислал гонцов, чтобы признать добровольную сдачу. Лишь на стены высыпались сотни лучников, сверкая в лучах восходящего солнца островерхими шлемами. Всеведа, стоя подле ведьмака, внимательно вглядывалась сквозь бревенчатые стены, пытаясь сосчитать ратников.
— Стоян, на стенах около трех сотен лучников. Больше им не вместить, и так чуть вниз не валятся. Вдоль стен и у ворот собрали весь княжий гарнизон, тысяча воинов. Около четырех конных и шести пеших сотен бестолково толпятся у ворот, и все очень напуганы. Для города в десять тысяч жителей маловат гарнизон, лишь на стены и надеются. Сотники бегают по домам, пытаясь набрать ополчение. Не больно у них получается, мужики испуганы.
Ведьмак задумчиво кивнул.
— Разучились они воевать. Кто их беспокоил за последнее десятилетие? А на случай войны можно и мужиков по деревням в войско призвать, на кой им кормить большой гарнизон. А что князь? Ты его видишь?
Всеведа нахмурила лоб, стараясь рассмотреть в многотысячном городе спрятавшегося князя, затем улыбнулась.
— Заперся в своей горнице. Он уже стар, командовать войсками взялся его сын. Парень молод, задирист и жаждет власти. Ждет не дождется, когда батюшка покинет этот мир. Одна надежда — блеснуть сегодня перед жителями в роли князя.
Стоян положил ладонь Всеведе на голову и прикрыл глаза:
— Покажи мне его.
Ведьмак незримо появился внутри городских стен. Город, словно разворошенное пчелиное гнездо, кипел многоголосой суетой. Деревянные строения тесно жались друг к другу. Женщины загоняли в дома любопытных детей, испуганно ругаясь и запирая слабенькие двери на запоры. Узкие улочки с бревенчатым настилом заполнены растерянными ратниками. Грязно, убого и угрюмо выглядела древлянская столица. На крепостной стене, толкаясь, теснились лучники, пытаясь по трое стать у бойниц. У городских ворот в ожидании стояли две сотни конных, готовясь выехать навстречу врагу. Остальные войска, занимая три узких улочки, растянулись до городского торга.
— Вот он, — шепнула Всеведа, и взгляд ведьмака приблизился к молодому воину, восседавшему на красивом белом жеребце. У княжьего сынка едва пробились усы. Он сновал среди бывалых воинов, красуясь дорогой кольчугой, и задорно выкрикивал:
— Ну, вои, чего приуныли? Аль забыли, как мечи в руках держать? Отобьемся, глядишь, не впервой от врагов борониться. Это же мужичье неотесанное. Какие из них вояки? Они даже не знают, с какой стороны за меч браться, лишь дубиной махать и горазды.
Угрюмые ратники, уже выглядывавшие за стены, не разделяли его настроения. Некоторые стали переговариваться промеж собой, мол, худой мир лучше доброй войны, а князь даже переговорщика не выслал.
Ведьмак убрал руку, освобождаясь от видения.
— Спешить не будем, — он обернулся, улыбнувшись. — Бобура, а ну сообрази нам ветерок попутный.
Грудастая ведьма ухмыльнулась и побежала к своему костру с котлом. Быстренько порывшись в травяных мешках, она стала азартно сыпать в котел травы, замешивая нужное варево. Вскоре из котла повалил противный горький пар, заставивший многих закашляться. Ведьма удовлетворенно кивнула и зашептала, едва шевеля губами:
Эй, веселый ветродуй, Разгони мои печали. Только сильно не балуй, Чтоб деревья не стонали. Пусть прогонит облака Твой могучий божий вздох. На восход лети, тоска, Помогай же мне, Стрибог!Деревья зашелестели от легких дуновений, ведьма стала старательно дуть над котлом в сторону города. Ее мощная грудь вздымалась под рубахой, словно кузнечные мехи. Шелест листвы усилился, стал нарастать, превращаясь в оглушительный рев, и через мгновенье ураганный ветер уже клонил деревья до земли. На крепостной стене зашатались воины, хватаясь за бойницы и стараясь не упасть вниз на копья своих товарищей.
Ведьмак поднял руку, давая команду начать обстрел. Две сотни луков натянулись до предела, щекоча оперением лица лучников. Воины прицелились, мрачно глядя на город. Рука опустилась, и стрелы стремительно ринулись к бойницам. С шипением и лязгом, пробивая кованые шлемы и кожаные доспехи, они заставили крепостную стену многоголосо вскрикнуть от боли. Полсотни городских лучников, истекая кровью, рухнули на головы стоящих внизу ратников. Те, кого летучая смерть миновала, попытались дать ответный залп, шатаясь под стремительным ветром и закрывая глаза от пыли и песка. Их стрелы, сносимые ветром, не пролетали и половины расстояния до врагов.
Десять раз поднимались луки Стояновых воинов, с каждым разом унося жизни защитников Древграда. Из трех сотен городских лучников осталась едва половина. Пригнувшись за толстыми стенами, они уже не решались отвечать выстрелом на выстрел.
Ведьмак вновь положил руку на голову Всеведы и прикрыл глаза.
— Покажи мне его сейчас.
Княжий сынок растерянно озирался посреди людского столпотворения. Град стрел, унесший полторы сотни лучников, проредил и ратные ряды. После первого залпа не успевшие закрыться щитами воины сейчас стонали от боли, растаскиваемые товарищами по ближайшим домам.
— Держать строй! Держать строй! — мальчишеский голос княжича срывался в попытке перекричать ратников.
— Строй держать! — вызверился угрюмый ратник. — Ты почто, воевода хренов, столько хлопцев на стены загнал? Им же там негде и укрыться-то было! Из-за тебя полегли!
Княжич побелел от обиды, губы задрожали.
— Молчать! Холоп!
Ведьмак улыбался, видя недовольство ратников. Может, и не стоит торопиться, глядишь, к вечеру ратники и сами княжича порешат да ворота отопрут. Ведьмак оглянулся, услышав стук топоров. Ярослав был прирожденным воителем. Не дожидаясь команды Стояна, он отправил мужиков в лес срубить самое толстое дерево для тарана. Другой небольшой отряд из двадцати воинов валил лес у реки. Умело обдирая бересту, медведичи начали вязать плоты. Мельком поймав заинтересованный взгляд ведьмака, Ярослав подошел, поясняя: