Воины Нави
Шрифт:
— Что, Ледея, изменилось все вокруг?
— Да. Теперь я их понимаю. Почему я их раньше не слышала?
Стоян засмеялся, крепко прижимая ее к себе и щекоча бородой ухо.
— Ты еще удивишься своим возможностям. Завтра начнется Великая Битва. А сейчас иди ко мне. Хочу тебе твоего комара любовного припомнить.
И жадные губы прильнули к ней, заставляя гулко забиться сердце. Ледея закрыла глаза, предаваясь ласкам.
Ворон взлетел, покинув ветку, поляна удалялась, становясь большим пятном среди дремучего леса. Огонь костра, словно
ГЛАВА 7
Асгард — величественный город Богов. В свои двадцать лет Малюта впервые увидел столь потрясающее зрелище. Долгие два месяца скитаний с торговцами наконец-то привели его к заветной мечте. Здесь, на великой горе Меру, за этими высокими неприступными стенами жили Божества. Это были не самые главные Боги, не Сварог с Ладою — те в небесной Обители проживали. Здесь жил Правитель. Он был наместником Богов на земле, тем Полубогом, к кому являлся сам Перун-Громовержец коня своего поить.
Малюта поднял голову, прикидывая, как высоки стены. Широкие гранитные камни возвышались в десять человеческих ростов. Да, такое создать под силу только Богам. Длинная гранитная стена раскинулась от реки Туле до реки Сваги, закрывая собой все подступы к Асгарду.
Купцы подошли к Великим Вратам, остановившись на расстоянии десяти шагов:
— Слава Великому Граду Асгарду! — прокричал Некрас, старший купец.
Над дубовыми воротами, обитыми железом, появилась голова отрока в кованом шлеме.
— Кто такие? Чего надо?
Некрас прокашлялся, пробурчав под нос ругательство.
— Купец Некрас из Хорезма. Привез соболя разного для обмена. — Он поднял в руке вязанку шкурок в подтверждение своих слов. — У меня дань есть, открывай, видишь, люди устали с дороги.
Купец взмахнул рукой в сторону обоза, демонстрируя усталых людей и быков, запряженных в телеги. В воротах отворили смотровую щель, и зоркие глаза стражников осмотрели купцов с головы до ног:
— Ну давай сюда свою дань. Сейчас почитаем, что ты за птица.
Некрас подошел к воротам, подавая в щель бережно замотанную в холст дощечку.
— Эй, отрок, ты хоть в грамоте-то разумеешь?
Глаза зло сверкнули, и раздраженный голос ответил:
— А то тебя не касается, купчина. Все понимаю, что мне надо. Вот, вижу на ней знаки верные, значит можно тебе к нам. Обожди, сейчас откроем.
Обозники облегченно вздохнули, предчувствуя долгожданный отдых. Малюта обернулся, взглянув на перешеек Рипейских гор. Тяжелым был переход через эти горы. Он родился и жил в лесах, здоровьем и силой Боги не обидели, но в этих горах парень впервые почувствовал страх. Пятеро из обоза так и не пережили тягот перехода. Студеные ветры, ледяные вершины, каменные обвалы — все препятствовало дороге в столицу Дарии. Но это был единственный земной путь к Асгарду. Великие Врата заскрипели и медленно открылись,
— Откинуть на телегах кожи и приготовить обоз к осмотру.
Некрас недовольно дал команду. Пятый раз он приводит караван в Асгард, и каждый раз все суровей становился прием. Стражников становится больше, досматривают строже, стали даже запрещать завоз оружия. Мечи, копья, луки — все изымалось на входе, оставляли только ножи. Будто бояться кого стали. Некрас хмыкнул, обращаясь к давно знакомому старшине:
— Эй, Беримир, гляжу я, вас все больше на воротах становится. Аль чего случилось?
Старшина, проходя вдоль досматриваемых телег, хмурил кустистые брови.
— Случилось, не случилось, а службу должно справно нести. Сказано досматривать строго, значит, так и делаем.
Некрас не успокаивался:
— А кем сказано-то?
Старшина обернулся, сурово глянул ему в глаза.
— Некрас, я тебя знаю уж годов как десять. И никогда ты дурнем не был, а тут лезешь с вопросами. Неспокойно нынче в княжествах, святорусы бунтуют, волчьи племена на трактах грабежи устроили. Обеспокоен Правитель, видать, скоро спросит со всех по строгости. А нам указ, чтоб рвань и татей всяких в Асгард не пропускать.
Некрас задумался, поглаживая бороду.
— А оружие почему на торг не пускаете? Я с него ранее неплохой барыш имел, особо с древлянского. Хорошие там кузнецы-кудесники!
Беримир улыбнулся. Как только разговор заходил об оружии, тут он был дока.
— Да, древляне умеют справный меч выковать. Вот, гляди, прикупил давеча, — он вынул из ножен меч с прямым обоюдоострым клинком, — толковый коваль творил. Отроков своих в бою на мечах натаскивал, три клинка перерубил. Вот так вот.
И старшина спрятал меч в ножны, подальше от любопытных глаз. Малюта хмыкнул, пряча улыбку:
— Меч как меч. У нас такие Шептун за один день по три штуки калит. Вот мой он не одну седмицу делал, так с ним и против десятка не страшно выйти.
Беримир вновь нахмурился, смерив заносчивого молодца взглядом. Не любил он молодых наглых отроков, в плечах-то сажень, а в голове — труха да опилки.
— Ты, птенец, говори да не заговаривайся. Слово без дела ничего не стоит, а у нас за болтовню пустую и на смех поднять могут.
Малюта, прищурившись, потянулся рукой к поясу, снимая увесистый кошель, подбросил его на руке, весело звякнув монетами:
— А в роду медведичей слово с делом не расходится, — он бросил кошель на телегу, — зови свой десяток.
Некрас улыбался, предвкушая развлечение. Уж он за три месяца насмотрелся на Малюту — лютый парень, никому спуску не давал. Для него отбить кому голову, что с горы скатиться. Старшина, оскорбленный брошенным вызовом, махнул страже:
— Эй, десятник Горазд, скажи парням, нехай острия зачехлят. Богатырь у нас объявился норова ретивого, из медведичей будет.