Воины игры
Шрифт:
– А может, не считают нужным. Вообще, странный способ слежки, - Хагер в который раз за день поскреб щетинистый подбородок.
– Не странный, если такой же отряд идет за нами и они обмениваются вестями. Всегда выгодно знать, какой дорогой пойдет зверь, прежде чем ставить на него капканы.
– Разве тут не одна дорога? Если бы птицы туда-сюда летали - мы бы заметили, - предположил Хагер, хотя уверенности у него не было. Кто станет следить за тем, что творится в небе, если нет повода лишний раз задрать голову. Он и сам не смотрел туда, все больше наблюдая по сторонам или пригибая голову под очередным
– Скорее всего, магия.
Не успел лучник закончить, к их разговору присоединилась Руни.
– За нами слежка?
– предугадывая ее новость, спросил Хагер.
– Восемь человек, - торопливо заговорила ловкачка, - по дороге почти не едут, все больше опушками, какими-то тропами в лесу. Иногда разбиваются на два отряда. Думаю, хотят нас окружить, вряд ли станут ждать захода солнца.
– Одна дорога говоришь?
– усмехнулся лучник.
– Хреново, - бросил Хагер.
Если в развалинах крепости археологов можно было хоть частично спрятать за стенами, то сейчас, на дороге, они превратятся в хорошую мишень. А если нападут сразу с нескольких сторон, то картина выходит совсем печальная. Археологи не воины. Они прицепили к спинам своих лошадей щиты, но вряд ли в момент опасности сумеют правильно их использовать. Пятеро против двенадцати - расклад не самый поганый. И горячее бывало. Но Хагера беспокоили слова лучника о груженых лошадях. Каким виртуальным богам помолиться, чтобы те двое не оказались высокоуровневыми НПС? В любом случае, прежде всего следует защищать членов собственной группы. А уж с нанимателями, как повезет.
– Нужно что-то придумать, - он не сразу понял, что произнес мысли вслух.
– Нельзя им говорить - начнется паника, - сказала Руни.
– А что, будет лучше, если их в неведении передавят, как цыплят?
– поинтересовался Сарф.
– Он прав, - кивнул воин.
Паника или нет, но люди, пусть и виртуальные, имеют право вооружиться и обезопасить себя доступными способами. Если разрабы вложили в их головы хоть немного адекватности, то есть надежда, что в случае нападения в обозе не возникнет толчеи.
– Скажите Арагне и Брандину - пусть готовятся. Руни, пусть Арагна будет с тобой. Сарф, забираешь Брандина. А я поеду, разыщу Рамата и вытрясу из него все недомолвки.
Время говорить серьезно не самое подходящее, но Хагеру были нужны ответы на вопросы. Наверняка археолог знает еще что-то, о чем решил не распространяться.
Совиная Голова ехал в окружении своих людей. Он испуганно озирался, больше напоминая затравленного зверя, загнанного в угол, чем гордого археолога, каким воин видел его до выезда из форта. Что ж, пора развязать птицеголовому язык. Возможно, от этого будет зависеть исход нападения. А нападение будет, тут сомневаться не приходилось. Вопрос лишь во времени и способе. А потому Хагер собирался использовать все доступные способы, чтобы заставить поганца говорить.
– Хагер из Стендара?
– Совиная Голова выпучил глаза, полностью оправдывая свое прозвище. Его зубы застучали. То ли от холода, то ли от страха.
– Разговор есть, - стараясь не давить раньше времени, сказал воин.
– Не о чем разговаривать!
– завелся тот, и археологи, будто по команде, ринулись ему на помощь.
Двое попытались оттеснить Хагера, но его гэл отрывисто
– Я должен знать, что произошло прошлой ночью, Рамат!
– А вот теперь можно и поднажать.
– Что-то изменилось, пока я чуть не откинулся, защищая, между прочим, и твою задницу!
– Ты заодно с ней, - просипел археолог. Его ноздри широко и с шумом втягивали морозный воздух, в уголках рта замерзли остатки слюны.
– Я знаю, что она тебя подговорила. Я все знаю!
– Он остервенело вцепился в сумку, которую до этого держал между коленями.
– Ты обещал, что защитишь меня, обещал! Согласился взять деньги! Ты ведь работал на нее еще до того, как я к тебе пришел?! Да?! Я все знаю...
Теперь он походил на безумца, не знающего ничего, кроме своих страхов.
"Интересно, кто ему сказал, что я принял предложение Закейры? Может, она сама подсуетилась?"
Мысль казалась логичной. Синеглазая наверняка знала, как на него подействует известие о том, что он своими же руками пригласил в группу убийцу. Однако это означало бы, что именно она, а не Совиная Голова, ответственна за убийства. Точно: надо обоих прибить - и никаких вопросов не останется.
Мысли Хагера перебил один из археологов.
– Ты убьешь нас всех, - зашептал он голосом, не менее безумным, чем Рамат. Если бы Хагер не видел его взгляда, устремленного на своего предводителя, решил бы, что слова предназначаются ему.
– Твое тщеславие и твоя жажда...
О какой жажде шла речь - узнать было не суждено. Булькающий звук вместо слов, плевок горячей на морозе крови Хагеру в лицо и окровавленный наконечник стрелы, с хищным любопытством выглядывающий из глаза говорившего. Даже падая из седла, тот продолжал смотреть на Хагера.
– В укрытие!
– завопил воин, на ходу разворачивая гэла в сторону, откуда прилетела стрела.
Археологи же, вместо того чтобы броситься врассыпную, сбились кучей, словно стадо баранов - только-то что не блеют.
– Никто не заберет Заточенную душу!
– во всей вакханалии голос Совиной Головы был слышен громче остальных.
"Супер! Теперь все отребье будет наверняка знать, кого убить первым".
В считанных сантиметрах от головы Хагера пропела стрела. Воин и сам не понял, как смог ее разглядеть в нахмурившихся зимних сумерках. Но пернатая хищница не осталась голодной, проткнув грудь еще одному археологу. Хагер мысленно ругнулся: либо ученый болван забыл о предупреждении не снимать кольчугу ни днем, ни ночью, либо у невидимого стрелка серьезные стрелы.
– Падайте с лошадей, мать вашу!
– рявкнул он и сам скатился наземь, шлепком отправив гэла подальше от места обстрела. Все-таки тот успел стать для воина чем-то большим, чем просто дареный конь, а в потере даже виртуального товарища ничего хорошего. Тем более, посреди заснеженного леса.
Хагер осмотрелся, оценивая расстановку сил. Археологи в середине отряда сбились в кучу и стали очень вкусной мишенью - разве что косоглазый промажет. Но на такое чудо надеяться глупо - о чем хорошо свидетельствуют два мертвеца, по чьим головам топтались растревоженные запахом крови кони. Черепа хрустели очень натурально, да и серая масса, сдобренная сгустками крови, растекалась по снегу не самым приятным зрелищем.