Воины Бури

Николс Стэн

— Красивая мечта!..

— Даже если мы проиграем, не лучше ли пасть в борьбе, пытаясь что-то изменить?

— Может быть… Но если ты заметила, я всего лишь капитан, а не генерал. Я не подхожу для таких дел.

— Неужели ты не понимаешь, к чему все идет?! — вспыхнула Коилла. — Иногда ты не видишь дальше собственного носа!

— Я возглавляю отряд, и мне этого хватает. Со всем миром пусть сражается кто-нибудь другой.

Разъяренная его упорством, Коилла умолкла. Ее сменил Элфрей:

— Если действительно развелось много орков, недовольных Дженнестой,

то есть шанс собрать из них большую армию. Судя по тому, во что превращается наша земля, безопасность зависит от численности. Чем больше нас, тем больше наша безопасность.

— И тем большее внимание мы к себе привлечем, — возразил Страйк. — Мы боевая дружина. Мы легко снимаемся с места, можем бежать, можем укрыться. Это подходит мне больше, чем неповоротливость большой армии.

— Но это не меняет того факта, что оркам всегда достается самое худшее. Может быть, появился шанс изменить положение.

— Точно, — согласился с Элфреем Хаскер, — мы всегда козлы отпущения. Даже человеческим детенышам рассказывают, что мы чудовища, сделанные из гранита.

— Хотите драться за всю расу орков, вперед! — сказал Страйк. — Мы же сосредоточимся на последней звезде, даже если, добывая ее, придется погибнуть.

— Это не ново, — сказал Джап. Разговор был прерван отдаленным звуком, пронзительным, скорбным. От него по спинам Росомах пробежал холодок. Лошади испуганно заржали.

— Какого черта? — шепнула Коилла. Элфрей, вытянув шею, внимательно слушал.

Он безошибочно узнал звук.

— Баньши. Были времена, когда можно было прожить целую жизнь и ни разу их не услышать.

— Я слышу впервые, — признался Джап, стараясь подавить дрожь в руках. — Теперь понятно, почему говорят, что они предсказывают несчастье.

— Я слышал их однажды, много лет назад. В разгаре большой битвы с людьми, у Караскрага. Тогда пророчество подтвердилось. Погибли тысячи. Такое не забывается.

— Теперь они не столь редки, — добавил Страйк. — Если верить слухам, теперь их слышат едва ли не на каждом шагу.

Прошла, как всем показалось, вечность, прежде чем звуки затихли вдали. Росомахи стояли, словно оглушенные.

Потом пошел дождь. Капли были размером с жемчужину, ржавого цвета и с гнилым запахом.

— Вот дерьмо, — сплюнул Джап. Он поднял воротник и натянул куртку чуть не на голову.

— За это тоже нужно благодарить засранцев-людей, — сказал Хаскер, следуя его примеру.

Несколько голов повернулись в направлении ледника. Он двигался с севера и находился сейчас далеко за спиной, но казался вездесущим. Дружина продолжала путь в полном молчании.

Прошел тяжкий час. Когда разговор наконец опять завязался, кто-то заговорил об Адпар и вообще о тиранах. Это пробудило память Коиллы.

— Я кое о чем хотела спросить тебя, Страйк. Вспомнила только сейчас… Когда мы были в царстве Адпар, у ее смертного ложа, ты сказал, что она умирает из-за Дженнесты. Откуда ты это знал!

— Верно, — поддержал ее Элфрей. — Нам ведь

не известно, что ее убило.

Страйк опешил. Он не думал об этом.

— Я… я сказал это просто, чтобы вызвать у нее реакцию.

— Однако трюк сработал, правда? Помнишь, как ее скрючило?

— Это не значит, что я был прав. Может, ее начинало крючить при всяком упоминании имени Дженнесты.

— Может, и так.

— А может, у тебя появляются способности к ясновидению, капитан, — предположил, не то в шутку, не то всерьез, Джап. — Будем надеяться, ты видишь лучше моего.

Страйк шутку не принял:

— Орки не…

У самого его уха просвистела стрела. Лошадь попыталась встать на дыбы, он, натянув поводья, с трудом удержал ее.

— Сзади! — проревел Джап.

Орки, извлекая из ножен оружие, развернулись.

К ним скакала группа всадников на карликовых яках, косматые и со злобными глазами. Каждый был примерно в треть орка ростом, коренастого сложения. Неестественные, сферические головы непропорционально большие, уши торчком, глаза запавшие, с мясистыми веками. Существа были совершенно безволосыми — если не считать кустистых бакенбард, — а шкура у них отливала зеленым.

— Гремлины? — удивленно воскликнул Хаскер. — Этим-то мы на какую мозоль наступили?

— Хочешь пойти и спросить? — резко ответил Страйк.

— Они атакуют! — предостерег Элфрей. У некоторых гремлинов были миниатюрные луки. Приближаясь к оркам, лучники выпускали стрелы. Несколько стрел просвистело у Росомах над самой головой. Одна вонзилась Хаскеру в седло, другая — в руку одного из рядовых. Пара Росомах ответили тем же самым.

— К черту! — прорычал Страйк. — Вперед!

Пришпорив коня, он возглавил атаку, отряд последовал за ним. По уши в грязи, поливаемые потоками дождя, они ринулись на неприятеля. Гремлины тоже продолжали движение. Стороны бросились друг на друга, как две волны. Послышались воинственные кличи, зазвенела сталь. Началась лютая потасовка. Свистели в воздухе мечи, рубили топоры, копья погружались в плоть.

С первым гремлином Страйк разделался по-быстрому. Отклонив плохо рассчитанный удар противника, он проткнул ему грудь. Тот полетел на землю. Следующий скрестил свой меч с мечом Страйка с поразительной яростью. Они делали выпады и блокировали удары неприятеля. Сталь ударялась о сталь, выбивая примитивный ритм. Благодаря жестокому напору, Страйк прорвал оборону противника. Завершающим ударом он проткнул гремлину легкое. Следующая дуэль началась без перерыва…

На полном скаку, находясь между двух врагов, Элфрей развернул древко знамени поперек движения. Древко ударило по обоим противникам, достаточно сильно, чтобы вышибить их из седел. Удержав оружие, Элфрей перевел его в оборонительную позицию, и вовремя, потому что подоспел третий враг. Уклонившись от его меча, Элфрей вонзил наконечник древка противнику в живот. С развороченными кишками тот полетел на землю…