Воины Бури
Шрифт:
— Ты, Мика, не терял того, что потерял я, — громким шепотом отвечал тощий. Он показал на глаз, ухо и палец. — И все из-за этой оркской суки.
— Но не глаз, Гривер, — напомнил ему третий человек.
— Что?
— Не глаз. Его ты потерял не из-за нее.
— Верно, Джабез, не из-за нее. — Гривер произнес это так, будто разговаривал с недоумком-дитятей. — Это… был… другой… орк. Разницы
Третий нахмурился, пытаясь усвоить мысль. Наконец произнес:
— А-а, ну да!
Внешне из всей троицы он представлял самое яркое зрелище. Если бы двоих других можно было объединить в одно существо, он бы все равно с легкостью перевесил их. Однако вся эта огромная туша состояла из одних только мышц, без жира. Голова и лицо великана были совершенно безволосыми. Нос, сломанный по крайней мере однажды, сросся плохо. Рот у него был невыразительный, как будто ножом резанули по тесту, а глаза — как у новорожденного поросенка.
— Думаешь, — добавил он, — недалеко до новой раны…
Как ни туп он был, выражения лица тощего даже его заставило замолкнуть.
Гривер Аулэй и Мика Лекманн опять переключили свое внимание на лес. Под его полог вступали последние орки и кентавры. Джабез Блаан ерзал на месте. Сейчас он походил на крота, пытающегося спешно зарыться в землю.
— Что будем делать, Мика? — спросил Аулэй. — Нападем?
— Нападем? Ты в своем уме? Разумеется, нет!
— Да они всего лишь сраные орки!
— Всего лишь орки? В смысле, всего лишь наилучшие — после нас, конечно, — бойцы во всей Центразии? Всего лишь те самые, которые так тебя разукрасили? — Лекманн омерзительно фыркнул. Ты про этих орков?
Аулэй проглотил издевательство, но вид у него стал свирепый.
— Мы в свое время тоже немало их положили.
— Ага, но только не в рукопашной схватке с отрядом такого размера. И вообще не в честных боях. Тебе это известно.
— Так что будем делать, Мика? — спросил уже Блаан.
— Головой думать. — Лекманн смерил взглядом вопрошавшего. — Это относится к тем, у кого она есть. Следовательно, не к Гриверу.
Тот вспыхнул, как спичка, от этого в мозгах у него совсем затуманилось. Лекманн кивком указал на лес:
— Чтобы справиться с этой сворой, прибегнем к старому испытанному способу. Будем, не торопясь, приканчивать их поодиночке или малыми группами. А если мы разыграем наши карты с умом, то еще и заработаем на этом.
— Сейчас речь уже не о заработках, — угрюмо буркнул Аулэй. — Сейчас надо свести счеты.
— Само собой! И я не меньше тебя хочу рассчитаться с этими уродами. Но, может, удастся и поживиться. Возьми хоть эту реликвию, которую они сперли, она ведь ценная. Месть,
— Кто купит эту реликвию, кроме Дженнесты? А после того, как мы ее облапошили, вряд ли мы ходим у нее в фаворитах.
— Я предпочитаю «после того, как мы ее покинули», — поправил Лекманн.
— Как ни называй, вряд ли это был мудрый шаг.
— Поосторожней, Гривер, ты все никак не уймешься думать, а это ведь моя территория! С Дженнестой я договорюсь.
По лицам компаньонов Лекманна было ясно, что они в этом сомневаются.
— Может, договоришься, — ответил Аулэй. — А может, она тебя сожрет. Меня это больше не касается. Все, чего я хочу, это посчитаться с этой сукой Коиллой.
— Но если будет добыча, ты ведь не станешь пренебрегать своей долей, верно? — в голосе Мики зазвенел металл. — Не крути! Мы должны держаться вместе, или нам конец.
— Ладно, не зуди. — Аулэй поднял левую руку, точнее то, что когда-то ею было. Сейчас из запястья торчал металлический стержень, венчающийся чем-то вроде серпа — полуклинок, полукрюк. На отполированной поверхности отразился свет. — Дай только добраться до этих уродов, и я покажу, что не даром ем хлеб.
5
Копаясь в поясном мешке, Страйк боялся, что фиал во время предшествующих событий мог разбиться. Однако миниатюрная керамическая бутылочка оказалась целой, а крохотная пробка — на месте.
Он вложил пузырек в протянутую руку Кеппатона. Кентавр несколько мгновений смотрел на Страйка. Он не находил слов, что на него было совсем не похоже. Потом он приглушенно произнес:
— Спасибо.
— Мы стараемся держать слово, — отвечал Страйк.
— Я никогда в этом не сомневался. Но мне жаль, что при этом вы потеряли одного из ваших воинов.
— Кестикс знал правила игры. Как и все орки. И твое поручение не вступало в противоречие с нашей миссией.
Коилла, кивком указав на фиал, спросила:
— А что тебе надо с этим сделать?
— Хороший вопрос, — отвечал Кеппатон. — Мне надо посоветоваться с нашим шаманом. Он все равно понадобится нам, чтобы завершить сделку. Гелорак, приведи Хеджестуса.
Гелорак двинулся к хижине прорицателя.
Страйк испытал облегчение, когда внимание всех перестало быть направленным исключительно на него. Его накормили, напоили и вообще отнеслись с заботой. Потом в присутствии весьма многочисленной аудитории он в подробности изложил события. Хотя при этом ни словом не упомянул ни о появлении на вершине горы Серафима, ни о своем странном сновидении. Не рассказал он и о том, что звезды «пели», хотя при этом воспоминании начинал смотреть на Хаскера с чем-то вроде сочувствия.