Воины бога Паука
Шрифт:
Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы встретиться с горящим взглядом Риты.
Она повернулась к нему лицом, чувствуя, как мышцы, обычно эластичные при легкой гравитации, вдруг напряглись, когда она встала, сама того не заметив, в боевую стойку. В Директорате поговаривали, что Патруль больше не нужен.
— Продолжайте. Вы говорили, что…
Лейтенант Сарса едва уловила отчаянное смущение доктора Добра, ее лицо залила краска.
Человек, которого звали Джефри, слегка нагнул голову, глотая слюну.
— Я… Я имел в виду, ну… знаете… в настоящий
— Может и нет, — оборвала Рита, сама себе удивляясь. — Ну а все-таки, вы бы ведь хотели, чтобы Патруль был оснащен?
Он избегал ее взгляда. Когда он, наконец, заговорил, это было робкое «да». Он повернулся и, вырвавшись от Добры, с мертвенно-бледным лицом убежал.
— Простите меня, доктор, — холодно отчеканила Рита.
Лита Добра смотрела на нее с дрожащими губами, пытаясь побороть смешанные чувства гнева и стыда.
— Н-нет, — нетвердо ответила она, — это я виновата. Он… мы… мне не следовало его приводить.
Она слабо и устало улыбнулась, казалось, что она пришла к какому-то решению.
— Он раньше таким не был. Вы… вам просто не повезло — это была последняя капля.
— Это ваша проблема, доктор, — сказала Рита отрывисто, чувствуя себя неуютно от смущения этой женщины. Что Добра нашла в нем?
Как будто читая Ритины мысли, антрополог прохладно добавила:
— Прошу прощения, лейтенант.
Рита кивнула, думая, вспоминая, как черты лица ее мужа исказились, перед тем как он… Она сражалась с памятью, загоняя ее в углы сознания, отгораживаясь от нее.
В этот момент Чэм схватил ее за локоть и провел через комнату, беспрерывно болтая о борьбе за бюджет и время Gi-сети с другими отделами. Не обращая на него внимания, Рита Сарса продолжала удивляться выражению лица Литы Добра. Но что же она все-таки нашла в этом… этом существе?
— В этом нет никакого смысла, понимаешь, — сгорбившись на скамейке тренажера, Джефри уронил голову на руки, — ты нацеливаешься так далеко — ради чего? Какого-то искаженного радиосигнала? Черт возьми, может, он идет откуда-нибудь со звезды; были же уже случаи, когда странные шумы казались человеческими голосами. Почему ты…
— Потому что это может быть потерянная колония! — Лита повернулась и тряхнула головой, пытаясь смахнуть пот с глаз. Ее кожа блестела и резком свете гимнастического зала. У нее перед глазами все еще стоял взгляд Риты Сарса. Он выражал брезгливость и презрение. Как Лита ни пыталась, она не могла освободиться от властного осуждения этих холодных зеленых глаз.
Джефри продолжал возмущаться:
— Радио — это так… так ПРИМИТИВНО! Люди бы просто не стали его использовать.
Она горячо возразила:
— Было время, когда люди не знали о нолях, трансзвуке, тахионах или йота-рега-частицах! Супространственной трансдукции всего шестьсот лет!
Его глаза беспокойно блуждали по комнате, ни разу не остановившись на Лите. После долгого молчания
— Кто будет использовать радио, когда трансдукция настолько проста, что даже ребенок мог бы…
— Иди ты к черту, — взорвалась Лита, зарядившись адреналином от накопившейся злости, — ты никогда меня не слушаешь! Можешь не сомневаться, я изучала трансдукцию! Я делала это для тебя … для нас! Я знаю трансдукцию как свои пять пальцев! Но чему ты… скажи… чему ты хоть раз научился у меня? Ты даже ни разу не потрудился…
— Мне не это от тебя нужно, Лита, — прервал он. — Кто будет зарабатывать нам на жизнь? — Он скрестил руки и многозначительно поднял голову. — Ты? Занимаясь атлетикой? Большие деньги в погонях за радиосигналами? И ты думаешь, Директорат одобрит экспедицию, которая…
Он запнулся, поймав ее взгляд.
Лита отвлеклась от борьбы с тренажером:
— Черт возьми, я по крайней мере буду в форме! — огрызнулась она. Не прозвучала ли в ее голосе легкая дрожь поражения? Мысль о проницательных зеленых глазах Риты Сарса снова ужалила ее. Лита еще настойчивее попыталась сломить сопротивление тренажера, чувствуя, как перекатываются мышцы живота.
Она позволила себе размякнуть. Последние три недели она проходила стимуляцию во сне. Клубок проводов стимулировал ее мышцы всю ночь, что отнюдь не улучшало настроения Джефри. По правде говоря, и ее тоже. Но все-таки теперь, когда она сгибалась, она чувствовала сталь там, где всего неделю назад была дряблость.
— Я просмотрел записи. — Джефри сделал каменное лицо, стараясь быть миролюбивым. — Если языковой перевод точен, то сигнал означает: «Сантос в поселении. Все пауки, возвращайтесь к своим семьям для ку. Доложите что-то, — они не смогли определить, что, — расположение радара».
— Да, именно так это слышалось и нам, — согласилась Лита.
Он даже не посмотрел на нес. Она наблюдала за тем, как он встает, чувствуя полуторную гравитацию.
— Радар и пауки, и что такое — во имя всего святого — это «ку»? Может, ваши компьютеры способны составлять бессмыслицу из беспорядочных помех?
После долгого молчания он покачал головой.
— Ты ведешь себя глупо, Лита. Я не хочу, чтобы ты летела. Я пс отпущу тебя. Вот и все. Я… С меня достаточно. Мне надоело, что ты играешь мной. Теперь решать буду я. Слышишь? Я. Оставайся со мной, или… или убирайся!
Его светлые глаза блестели, когда он поднялся, зубы были стиснуты, челюсть выдвинута вперед.
— Что случилось с тобой, Джефри? — простонала она, вглядываясь в его лицо в поисках понимания. — Что сделал с тобой в тот день отдел здоровья? Куда делся прежний мечтатель, которого я любила?
Его лицо было непроницаемым и сердитым. Уголки тонкого рта дрожали. Голос был холодным и бесстрастным.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Она промолчала, вспомнив, что она испытала под взглядом лейтенанта Риты Сарса.