Воин
Шрифт:
И все же недовольство не покидало стан, хотя теперь оно было не на поверхности. Подобно подводному течению реки, оно затягивало в свою струю новые и новые души, лишая веры, в Божьи обетования.
Склонив голову, Халев схватился за мотыгу, которую использовал для рытья могил. Он долго сжимал ее, пока у него не заболели пальцы.
«Помоги мне, Господь. О, Боже, помоги мне не поддаваться гневу».
*
Народ израильский последовал за Господом и Моисеем обратно к Красному морю, и
— Вставайте, — говорил он. — Господь идет дальше. Поднимайтесь!
Иериофа родила еще одного сына. Халев назвал его так же, как и то место, где Господь позволил им остановиться. Когда Ефрафа родила сына, Халев поднял его на руках перед облаком Господним.
— Его имя Ор.
Есром стоял рядом, опираясь на свой посох.
— Еще одно имя не из нашего рода. — Ему было нелегко нести свои годы, а горе по утраченным сыновьям наполнило его горечью и злобой.
Но Халев не ослабел.
— Ор и Ларон держали руки Моисея, пока Иисус Навин сражался против амаликитян. Так и мой сын будет поддерживать тех, кто избран Богом вести Его народ. — Он держал младенца у своего сердца. — Мои сыновья будут выбирать честь вместо позора.
— Пусть они растут сильными в вере, как ты, но пусть у них будет сострадание Моисея. — И старец ушел.
Халев старался держать сыновей поближе к себе, даже среди колена Иуды: он не хотел, чтобы они общались с теми, кто все еще с тоской вспоминал Египет.
К нему подошел Завдий.
— Ты нужен нам на совете старейшин.
— Для чего? — Раньше они его никогда не слушали.
— Все твои враги умерли, мой друг, многие во время последней кары.
Халев поднял голову.
— И я должен оплакивать их?
— Ты слышал их крики так же, как и я. В тот день я потерял сыновей. Тебе не жаль меня и тех, кто умерли из-за гнева Господня?
— Они умерли из-за собственного неверия.
— Их мечты слишком долго не сбывались.
Даже Завдий был слеп.
— Это не было мечтой! Земля была перед нами, как обещал Господь. Она была приготовлена для нас, уже созрела, как тот спелый виноград и гранаты, которые мы принесли. Надо было просто пойти и взять. Но страх ожесточил ваши сердца против Господа.
— Мои сыновья, мои сыновья… Остался только Хармий с сыном.
Халев увидел в глазах старца мольбу о сочувствии, но не поддался.
— Это опять неверие, Завдий. Вы ищете оправдания богохульникам. Вы слышали Закон. Возлюби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всеми силами твоими. А ты и другие все еще держитесь за плоть и кровь.
— Ты так обижен на нас?
— Мне обидно за эти потерянные годы.
Завдий посмотрел на мальчиков, игравших неподалеку. Его губы сжались.
— Но ты-то войдешь туда, куда нам дорога закрыта.
— Да, войду. Когда мне будет восемьдесят. Когда моим только что родившимся сыновьям будет столько же, сколько мне сейчас. А Меша и Мареша будут намного старше!
Завдий опустил голову.
Халев повернулся, чтобы уйти, но Завдий схватил его за руку.
— Ты нужен нам. — Он поднял голову, в его глазах были слезы. — Мои
Халев пошел на собрание старейшин.
— Хотите услышать, что я хочу сказать? Ладно. Поменьше говорите друг с другом и побольше слушайте Господа Бога, который вывел вас из Египта. Уже слишком поздно оглядываться назад и думать, как все могло бы быть. Теперь надо смотреть вперед и ждать исполнения обещания, которое Господь дал нам. Да. Вы все умрете! Но ваши дети войдут в Ханаан, — если научатся слушаться Бога. Когда вы собираетесь вместе, судите дела мудро, по закону Божьему. Когда вы вместе, говорите о чудесах, которые вы видели в Египте. Говорите о том, как разверзлось Красное море, как вода полилась из скалы. Благодарите за манну, которую получаете из руки Божьей каждое утро. Благодарите за огненный столп, который защищает вас ночью. Скажите правду вашим сыновьям и дочерям, что это из-за наших грехов мы блуждаем по пустыне. Что это из-за нашего неверия Богу они живут как кочевники. Пусть они видят нас смиренными перед Господом, чтобы они уяснили: Он наш Господь, Он наш Бог! Да, мы не послушались Его. Но мы должны научить наших сыновей слушаться Его.
В молчании мужчины посмотрели на Завдия, и он заговорил:
— Мы согласны, Халев. Только пообещай, что ты поведешь их.
Халев посмотрел на сидящих в кругу. Даже после всего, что произошло, они не поняли.
— Нет. Ибо Господь, Бог наш, поведет их!
*
Люди посылали своих сыновей к Халеву, который учил их быть воинами. Он прошел вдоль выстроившихся перед ним шеренг.
— Здесь у нас нет полей, чтобы пахать и сеять, нет урожая, который нужно собирать, но Господь дает нам все, в чем мы нуждаемся. Вам не нужно в поте лица трудиться под солнцем, делая кирпичи, как ваши отцы. Но вы и не будете проводить время в безделье. Наш Бог — воин, Господь Ему имя!
— Наш Бог — воин, Господь Ему имя! — воскликнули сыновья Халева. Другие присоединились к ним.
— Еще раз. И говорите от сердца!
Они закричали снова.
— И мы тоже учимся быть воинами.
Он заставлял их пробегать большие дистанции, чтобы они стали сильными, быстрыми и подвижными. Он придумывал игры, чтобы развивать в них ловкость и силу. Так, изо дня в день, он учил их воевать.
Тем временем, люди старшего поколения умирали.
Сыновья Халева и другие юноши подрастали, как колосья созревшей пшеницы. Но Халев хотел, чтобы они были сильными, твердыми в своей вере и никогда не колеблющимися.
— Вы не будете сгибаться от любого дуновения ветерка. В Ханаане есть кедры, они крепкие и мощные. как башни. Такими должны быть и мы. Мы будем твердо стоять в силе Господа, Бога нашего!
Всякий раз, когда на месте очередной остановки были леса, Халев посылал своих сыновей добывать дрова и делать костры. Во время таких стоянок из его лагеря доносился звон металла и шипение пара: свои плуги, косы, серпы — все орудия земледелия — он перековывал в мечи и копья. Путем тренировок юноши учились обращаться с мечом и копьем, точно поражать цель с помощью лука и стрел. Те, кто были пастухами, показывали другим, как пользоваться пращей и камнями.