Воин
Шрифт:
Теперь уже Сайла отвернулась, чтобы Гэн не смог увидеть смешанное выражение сочувствия и страдания, застывшее на ее лице. И не заметил, как усилием воли она стерла его, спрятавшись за непроницаемой маской. И не услышал ее шепота:
— Лис, кровожадный идиот, ты чуть все не испортил. Надеюсь, ты проживешь достаточно долго, и я увижу, как ты мне за это заплатишь.
Глава 4
Отправленный со вторым веревочным посланием Каммар переполошил все племя. Еще в миле от деревни Гэна и Жрицу встретила первая группа молодых всадников.
Сайлу заинтересовало их снаряжение, и Гэн с удовольствием пустился в объяснения. Необычайно легкие седла специально изготовлялись для воинов, хотя были так же удобны и для пастухов. Изогнутые выступы в передней части седел показались ей похожими на крылья. Они, как объяснил Гэн, защищали бедра и служили опорой при резких поворотах. С каждого выступа свисали кожаные петли, за которые мог ухватиться и бежать рядом пеший воин. Лошадь помогала ему, но ей не приходилось нести на себе его вес. Кроме того, каждое седло оснащалось закреплявшейся сзади кожаной сумкой. Сегодня они были пусты и плотно скручены. При необходимости их заполняли снаряжением и припасами, которых воину хватало на неделю; каждый мужчина с двенадцати лет должен был иметь в своей палатке такое снаряжение — от смены одежды до иголки с ниткой.
Сайла отметила — как показалось Гэну, неодобрительно, — что у каждого мальчика был небольшой меч и лук. Юноша объяснил, что все мужчины их племени, независимо от роста и возраста, воины. Его порадовало выражение недовольства, скользнувшее по лицу Жрицы.
Подозвав одного из встречавших, он рассказал ему о гибели Скарр и про то, что нужно переловить лошадей Дьяволов. Сразу же посерьезнев, парень что-то прокричал своим спутникам, и десять всадников помчались в сторону Тигровых Скал.
Вторая группа всадников приближалась медленнее. Они ехали молча, соблюдая дистанцию, и их враждебность чувствовалась даже на расстоянии.
С горечью Гэн наблюдал за всадниками. В какой-то миг он почти поверил, что его победа над вражеским отрядом что-то изменит. Но все осталось по-прежнему.
И дело было не только в личных переживаниях. Гэн расправил плечи, искоса взглянув на Сайлу. Раз он не показывает людям своего племени, как мучительно для него постоянное одиночество, то случайные странники и подавно этого не увидят. Холодный прием со стороны соплеменников был опасен другим: Жрица быстро разглядит внутреннюю борьбу, разрывающую племя.
Сайла прибыла в племя в самый неподходящий момент. Немногие решались ступать на земли Собак и в лучшие времена. Даже Церковь никого не присылала, насколько он помнил. Появлялись лишь случайные вестники и торговцы.
Никто не препятствовал Церкви, потому что ее миссионеры и целители считались святыми, а жизни их неприкосновенными. Ответственность за безопасность вестников падала на всех. Каждый, кто причинял им вред, становился изгоем. Любой, кто встретит, обязан был убить нарушителя этого правила при первой возможности, если только тому не удавалось вымолить прощение.
Вестники несли слова о мире, войне,
Торговцы выживали потому, что были необходимы. Юноша с трудом сдержал улыбку, сравнив высокомерную Жрицу с этими бездомными бродягами, с их ненадежным унизительным ремеслом.
Украдкой бросив еще один взгляд на спутницу, Гэн подумал, что она прекрасна, даже когда сердится.
Воспользовавшись содержимым маленькой сумки, привязанной к седлу, Сайла ухитрилась полностью переодеться. Капюшон плаща прикрывал горящие от возбуждения внимательные глаза. Гэн еще раз взглянул на свою спутницу, когда они приблизились к краю плато. Он всегда предвкушал момент, когда перед ним открывалась вся деревня. Сегодня эту радость можно было разделить с кем-то другим. Не обращая внимания на раздражающий его эскорт, юноша не спеша наслаждался этим мгновением. Он обвел рукой долину.
— Здесь живет мое племя.
Жрица не сдержала возглас восхищения. На холмах, покрытых буйной зеленью, концентрическими окружностями выстроились шатры. В центре лагеря возвышался курган идеально правильной формы. На его вершине виднелось какое-то сооружение. Заметив любопытный взгляд спутницы, Гэн обратил ее внимание на дальнюю границу долины, где клубился пар от горячих источников.
— Наши лекари говорят, что чистота уничтожает невидимых, — добавил он. Гэн признался, что имеет о них смутное представление, но знает, что невидимые осложняют болезни, а иногда, заразив крохотную ранку, делают ее смертельной.
Сайлу слегка покоробила самонадеянность юноши, который осмеливался поучать ее, военную целительницу из аббатства Ирисов. Но, увидев его наивную серьезность, она улыбнулась про себя, позволив ему продолжать, и рассмеялась вместе с ним, когда Гэн заявил:
— Старейшины выбрали это место для деревни, потому что здесь могут всю зиму парить свои старые кости в горячей воде.
Молодой воин показал на долину слева от лагеря. Там виднелись ровные ряды будок для неприхотливых подопечных Вождя Собак. Ближе к ручьям располагались загоны, где Вождь Лошадей следил за приплодом и тренировал вверенных ему животных.
Сайла уже видела собак в деле. По словам Гэна, лошади для людей его племени были также важны.
— Трое обычных конных воинов ничего не стоят по сравнению с нашим ночным дозорным на обученном боевом коне и четверкой собак, — хвастливо добавил юноша.
Живые воспоминания о схватке в Тигровых Скалах не позволяли отнестись к его словам как к простому бахвальству.
Гэн рассказал и об удаленных поселениях, в миниатюре повторяющих главную деревню. Их было шесть на юге и еще четыре в нескольких днях езды на востоке.