Воин
Шрифт:
— Не двигаться! — проревел он, надеясь, что его юношеский голос не сорвется. Получилось! Четверо всадников застыли на месте. — Ведущий! На землю, лицом вниз, руки за голову! — Всадник неуклюже спешился. Он был высок и широк в плечах. Его необъятная спина, обтянутая черным бармалом, напомнила Гэну огромный ритуальный праздничный котел.
— Правый! — продолжал Гэн. — Ты следующий! Не оборачиваться! — Нельзя, чтобы они узнали, где он стоит, и что один, и что так молод. На всякий случай Гэн отскочил влево.
Это спасло ему жизнь.
Стрела вонзилась
Заметив, что «чистильщик» приподнялся в стременах, Гэн, не задумываясь, выпустил первую стрелу. С удивлением, как бы со стороны, юноша отметил, что часть его сознания совершенно спокойна, и он способен проследить за трепетанием яркого оперения стрелы, пронзающей шею всадника.
Левофланговый всадник обернулся в тот момент, когда вторая стрела Гэна прошила ему бицепс и вошла между ребер. Раненый конвульсивно пришпорил лошадь, и та, рванувшись вперед, сбросила изогнувшееся дугой тело.
Правофланговый вскочил в седло и, зацепившись ногой за крюк, развернул коня боком к Гэну. Мечом он отгонял Скарр, давая возможность ведущему подняться на ноги и взобраться на лошадь. Скарр снова и снова набрасывалась на них, не в силах справиться с жесткой попоной. Когда лошадь великана-ведущего споткнулась, Скарр без промедления прыгнула и вцепилась клыками в его скованную стременем ногу. Заорав, тот полоснул собаку мечом и, не удержавшись, снова рухнул на землю. Лязгая зубами и извиваясь в агонии, упала и Скарр.
Каммар подоспел как раз, когда упавший вновь попытался сесть на коня. Пес, стремительный, словно молния, опрокинул воина навзничь.
На помощь товарищу бросился последний из оставшихся в седле всадников. Выпущенная Гэном стрела беспомощно скользнула по попоне, и он невольно вскрикнул, глядя, как сталь клинка сверкает перед идущей галопом лошадью. Но оба они недооценили силу поверженного великана. Тот как-то ухитрился просунуть руки под передние лапы Каммара и отбросил собаку. Пес беспомощно закувыркался в воздухе, а лежавший резко приподнялся. Грудь его оказалась прямо перед клинком напарника. Всадник попытался отвести меч в сторону, но было поздно.
Раненый стремительно вскочил на ноги, словно ничего не произошло, изумленно смотря на пробитый окровавленный бармал. Будто споря со смертью, он упал на одно колено, затем на оба и, наконец, рухнул лицом вниз.
Собравшись с силами, Каммар пустился преследовать последнего всадника. Краем глаза Гэн заметил, что на помощь ему бросился Раггар. Меньший пес бежал с трудом, так что, когда донесся крик удаляющегося всадника, он свистом приказал псам остановиться.
— Эй, послушай! — закричал конник.
Гэн вновь свистнул, и собаки спрятались в траве. Они тяжело дышали.
— Говори, что хочешь сказать.
Всадник вытянул руки, держа на ладонях обнаженный меч — знак, символизирующий в его племени мирные намерения. Вблизи было видно, что он зол. Голос, резкий, отрывистый, дрожал от
— Я — Лис Одиннадцатый, охотник за людьми из племени Людей Гор. Я узнаю твой след, парень, когда мы снова встретимся.
— Я — Гэн. Я знаю тебя, Лис.
— Я знаю тебя, Гэн. Я еще доберусь до тебя и сошью одежду из шкур твоих собак.
— Твои друзья тоже так считали. Мои собаки будут жрать твои потроха.
Лис сплюнул и, вложив меч в ножны, ускакал прочь.
Гэн смотрел ему вслед, когда к нему подбежала Сайла.
— Ты не ранен?
— Не думаю. Все произошло так быстро…
— На этом дело не кончится. У тебя появился враг. Я жила среди них и знаю, что Лис слов на ветер не бросает.
Гэн перевел дыхание. Не время выпускать на волю хриплый крик страха, эхом отдающийся в голове. Достав короткий нож, он опустился на колени и отрезал верхнюю фалангу мизинца «чистильщика». Подойдя к телу ведущего всадника, он услышал голос Жрицы:
— Тело воина принадлежит его племени. Мне рассказывали, что Люди Собаки увечат мертвых, но я думала, что это ложь.
— Мы берем только самую маленькую косточку, как трофей, и только у тех, кто погиб от наших рук. — Он помолчал. — Этого убил Лис Одиннадцатый. Не уверен, могу ли я взять палец у него…
Сайла с шумом втянула воздух и отвернулась. Словно оправдываясь, Гэн продолжал:
— Но ведь можно считать, что его убили собаки. А ты, прежде чем печалиться об этих Дьяволах, вспомни, что тебе довелось видеть, когда жила у них. Мы не охотимся за головами! И не делаем музыкальные инструменты из человеческих костей! Всего лишь один палец как трофей.
— Не вижу особой разницы.
— А я вижу. Надо отыскать еще одного, которого уложил Раггар. Пошли.
Женщина запахнула плащ.
— Прежде чем мы доберемся до деревни, я хочу освежиться в ручье.
— Когда я закончу работу. Ты все еще моя пленница.
Вздернув подбородок и сверкая глазами, Сайла сказала:
— Даю слово, что не убегу.
— Идет.
— Ну и ну! Как тебя просто провести!
— Я беру свои первые трофеи у тех, кто тоже так думал, Сайла.
— Первые? Мне показалось… — Она запнулась, а затем произнесла, словно извиняясь: — Ты казался таким уверенным.
Гэн был рад, что отвернулся от нее. Он посмотрел на лежащую перед ним Скарр и на Дьяволов. Краски смерти размазались, над пятнами запекшейся на солнце крови уже роились мухи. Гэн услыхал свой голос:
— Этим утром многие ошибались.
Прежде чем продолжить свою работу, он подождал, пока женщина не уйдет.
Возвращаясь с другого холма, Гэн увидел, что его спутница все еще приводит себя в порядок в долине у ручья. Отдавая дань ее стыдливости, юноша отвернулся и не видел, как она возвращается. Иначе Сайле ни за что бы не удалось застигнуть Гэна сидящим, положившим голову Скарр на колени. На земле лежал пустой кожаный мешок для воды, которой он омыл Скарр. Должно быть, прежде собаке нравилось, когда его пальцы нежно проходились по ее жесткой шерсти. Слезы текли по щекам юноши.