Воин
Шрифт:
— Возможно, в замечании брата Янкина что-то есть, — сказал Дзирт после долгого молчания.
Матеус с подозрением посмотрел на него и спросил:
— Ты думаешь, что наших запасов хватит подольше, если брат Янкин отправится на встречу с Гефестусом?
Дзирт не удержался от смеха.
— Я вовсе не собираюсь приносить кого-то в жертву, даже если мне этого очень хочется! — сказал он, взглянув на Янкина, продолжавшего бороться с монахами. — Просто мне кажется, что путь к освобождению у нас только один.
Матеус проследил за его взглядом, устремленным
— Но если ты рассчитываешь обойтись без жертв, то ничего не выйдет, хмыкнул тучный монах. — Не думаешь же ты, что нам удастся пробраться мимо дракона!
— Посмотрим, — было единственным ответом Дзирта.
Затеплив еще одну свечу от первой, он сделал несколько шагов по туннелю.
Здравомыслие Дзирта сопротивлялось явному возбуждению, которое он испытывал при мысли о встрече с Гефестусом, но он считал, что это сопротивление просто необходимо побороть. Он вспомнил, как Монтолио, сражаясь с драконом, потерял зрение. Однако воспоминания следопыта об этом бое, если не считать полученных ран, были не так уж ужасны. Дзирт начал понимать смысл того, что сказал ему слепой следопыт о разнице между выживанием и жизнью. Насколько ценными могут оказаться те пятьсот лет, которые осталось прожить Дроу?
Ради спасения монахов он мог бы смириться и дождаться, пока кто-нибудь пройдет по основному туннелю и отопрет решетку и дверь. Однако пальцы Дзирта уже дрожали от нетерпения, когда он потянулся к своему мешку и выудил оттуда книгу о драконах, взятую им из рощи.
Чувствительным глазам Дроу не требовалось яркого света, и он без особенных трудностей различал написанное. Как он и полагал, красному дракону, обитавшему к западу от Мирабара, отводилась целая глава. В книге утверждалось, что Гефестус — не настоящее имя дракона и что это имя, скорее всего, связано с мрачным и нелюдимым богом кузнецов.
Глава была не слишком пространной, в основном там приводились истории о торговцах, которые обращались к дракону из-за его горячего дыхания; сообщалось и о других торговцах, которые, по-видимому, сказали что-то не то или слишком рьяно торговались о цене, а может быть, дракон был попросту голоден или в дурном настроении, — короче, они так и не вернулись назад. Для Дзирта было гораздо важнее, что книга подтверждала сведения монахов о лености и глупости дракона. Согласно этим заметкам, Гефестус отличался чрезмерной гордостью, свойственной большинству драконов, умел разговаривать на общем языке, но ему «не хватает проницательности, характерной для его сородичей, и в особенности для древних красных драконов».
— Брат Хершель пытается подцепить замок, — сказал Матеус, подходя к Дзирту. — У тебя ловкие пальцы. Не хочешь попробовать?
— Ни Хершелю, ни мне не справиться с этим замком, — рассеянно сказал Дзирт, не отрываясь от книги.
— Хершель, по крайней мере, пытается что-то сделать, — проворчал Матеус, а не бурчит себе под нос, не переводит попусту свечи и не читает всякие бесполезные фолианты!
— Для тех, кто намерен выбраться отсюда живым, эта книга не столь уж
Тучный монах заинтересовался.
— А что это? — спросил он, наклоняясь пониже и заглядывая в книгу через плечо Дзирта, хотя не мог прочитать ни слова в таком мраке.
— Здесь говорится о тщеславии, — ответил Дзирт.
— О тщеславии? Какое отношение имеет тщеславие к…
— О тщеславии драконов, — объяснил Дзирт. — Возможно, это очень важно для нас. Все драконы в избытке обладают этим качеством, причем злобные — в большей степени, чем добрые.
— Длинные, словно мечи, когти и дыхание, способное плавить камень, дают им право на тщеславие!
— Может быть, — согласился Дзирт. — Но тщеславие — это, несомненно, слабость, даже для драконов. Некоторые из героев пользовались этим качеством, чтобы сразить дракона.
— Неужели ты задумал убить эту тварь? — вытаращил глаза Матеус.
— Если придется, — ответил Дзирт, снова впадая в задумчивость.
Матеус развел руками и побрел прочь, качая головой в ответ на вопрошающие взгляды остальных.
Дзирт потихоньку улыбнулся и вернулся к чтению. Его вначале неясные планы стали обретать более четкую форму. Он перечел главу целиком несколько раз, стараясь запечатлеть в памяти каждое слово.
Растаяли еще три свечи, а Дзирт все читал, хотя монахи уже начали ворчать от нетерпения и голода. Они подтолкнули Матеуса, который поднялся на ноги, подтянул ремень на округлом животе и направился к Дзирту.
— По-прежнему читаешь о тщеславии? — саркастически поинтересовался он.
— С этой темой я уже закончил, — ответил Дзирт и протянул Матеусу книгу, указывая на рисунок с изображением огромного черного дракона, обвившего несколько поваленных деревьев в топком болоте. — Теперь я изучаю главу, которая повествует о драконе, способном помочь в нашем случае.
— Гефестус — красный дракон, — снисходительно заметил Матеус, — а вовсе не черный.
— Это другой дракон, — объяснил Дзирт. — Мергандевинасандер из Кальта, возможно, не отказался бы побеседовать с Гефестусом.
Брат Матеус был совершенно сбит с толку.
— Красные и черные не слишком ладят между собой, — фыркнул он, не скрывая насмешки. — Это знает каждый дурак.
— Я редко прислушиваюсь к словам дураков, — ответил Дзирт, и монаху снова пришлось уйти восвояси, покачивая головой.
— Есть кое-что еще, чего не знаешь ты, но, вполне вероятно, знает Гефестус, — сказал Дзирт так тихо, что его никто не услышал. — У Мергандевинасандера лиловые глаза!
Дзирт закрыл книгу, уверенный, что почерпнул в ней достаточно, чтобы осуществить свою попытку. Если бы он когда-нибудь прежде видел ужасающее величие древнего красного дракона, то перестал бы улыбаться. Но это неведение и воспоминания о Монтолио рождали мужество в душе юного воина Дроу, которому почти что нечего было терять, и Дзирт не собирался умирать от голода из-за страха перед неведомой опасностью. Однако и в бой он до поры до времени не рвался.