Воин
Шрифт:
Со временем тошнота прошла, и дрожащей рукой она смыла унитаз. Я отошёл к раковине, чтобы ещё раз намочить полотенце, и когда повернулся, обнаружил, что она свернулась калачиком рядом с ванной.
Подавив улыбку, я сел на корточки и приподнял её подбородок, чтобы протереть ей лицо. Она не запротестовала, что говорило мне, насколько паршиво было ей.
— Ещё тошнит? — спросил я.
Она покачала головой и упёрлась лбом в колени, которые она притянула к груди. От этого она выглядела такой маленькой и беззащитной, и единственным моим желанием было
Она отпихнула мою руку, когда я поднёс пасту к её губам. Она ненавидела этот препарат, но было куда лучше принять его, чем пережить изуверское похмелье, которое ожидает её, если она не примет пасту.
— Поверь мне, завтра ты будешь благодарна за это.
Она открыла рот и покорно приняла пасту, и её выражение лица, когда она проглотила её, вынудило меня бороться со смехом.
— Ладно, давай уберём тебя с пола.
Я сгрёб её в свои руки и перенёс в гостиную комнату, где усадил её на край дивана. Сам же я присел на другой конец и стал наблюдать, как она прислонила голову к подлокотнику и закрыла глаза. Теперь, когда она была у меня, я так много хотел ей сказать, но не знал, готова ли она была к разговору.
— Ты приходила увидеться со мной? — я попробовал аккуратно нащупать ситуацию.
Кивок.
Её безмолвное признание вынудило меня ещё раз улыбнуться.
— И сначала тебе потребовалось напиться?
— У стажёров была вечеринка, — хрипло произнесла она.
Моя улыбка стала шире.
— Ты пришла пригласить меня?
Она подняла голову, но не посмотрела на меня.
— Нет, я...
— Не спеши, — сказал я, пока она всячески старалась подобрать слова.
Я долго ждал возможности поговорить с ней. В чём же проблема подождать ещё несколько минут?
— Я... — она с трудом сглотнула, и её голос дрогнул. — Я хотела, чтобы ты знал, что... что ты свободен. Я собираюсь разорвать связь.
Боль промчалась по мне, казалось, будто кто-то впихнул раскалённую кочергу мне в живот. Мой Мори взвыл, от чего стало сложно говорить.
— Что?
Она посмотрела на меня, и я не смог вынести написанных на её лице мучений. Я уставился в окно, пытаясь дышать и контролировать своего причитающего демона.
— Прости. Я знаю, что совершенно неправильно поступаю в сложившейся ситуации.
— Не извиняйся. Не думаю, что есть простой способ сделать нечто подобное.
Я сделал глубокий вдох, в попытке принять происходящее. Я опасался, что она может не захотеть связь, но глубоко в душе, я никогда не верил, что она разорвёт связь.
Раскалённая "кочерга" ввинтилась ещё глубже, когда я осознал, что мне придётся покинуть это место сегодня. Я никогда в жизни снова не увижу её, никогда больше не подержу в своих руках. Говорят, связь исчезает полностью, когда пара достаточно долго пребывает врозь, но моё сердце принадлежит Саре. В моих мыслях она всегда будет моей парой.
— Вот почему ты была расстроена на тренировке сегодня.
—
Я приготовил себя. Не было смысла оставаться здесь и мучить себя ещё больше, но я должен был знать.
— Что заставило тебя ждать до сегодняшнего вечера, чтобы сказать мне? Мы видим друг друга каждый день.
— Я-я нечаянно подслушала твой разговор с Тристаном сегодня вечером, — её голос надломился. — Ты сказал, что хочешь разорвать связь.
Я резко повернул голову в её сторону.
— О чём ты таком говоришь?
Она ссутулилась, а глаза были тёмными от боли.
— Ты сказал Тристану, что несчастлив и не хотел, чтобы это произошло. Я не хотела подслушивать, и я услышала лишь отрывки разговора. А затем Селин сказала...
Селин? Я про себя выругался.
— Что сказала Селин?
— Она сказала, что было несправедливо удерживать тебя связью, которую ты не желаешь, и что ты слишком благородный, чтобы разорвать её.
Надежда затрепетала в моей груди. Неужели она говорила?..
Волна боли прорвалась сквозь связь. Сара закрыла лицо ладонями и начала плакать.
— Мне ж-жаль, — прерывисто прорыдала она. — Я никогда не хотела причинить тебе боль.
— Проклятье.
Я не должен был позволять этой ситуации заходить столь далеко, не поговорив с ней. Я лишь ещё больше принёс ей страданий.
Я пересел на середину дивана и притянул её в свои объятия. От мысли насколько близок я был к тому, что никогда больше не смогу держать её в своих руках у меня стянуло грудь.
— Селин не имела права говорить тебе это, — произнёс я ей в волосы. — И ты неправильно истолковала то, что услышала из сказанного мной Тристану. Я сказал ему, что никогда не желал, чтобы ты обнаружила это таким образом, и что предпочёл бы, чтобы ты разорвала связь, чем видеть тебя несчастной из-за неё.
Она стала очень неподвижной в моих руках.
— Ты не хочешь разрывать связь?
— Нет.
У неё перехватило дыхание.
— Не хочешь?
— А ты? — спросил я, не зная, готов ли был услышать ответ.
Я постарался не впадать в уныние, когда она не ответила. Она не сказала "да", и это уже кое-что да значило.
— Ты не должна отвечать прямо сейчас, — нежно сказал я.
Мои слова не оказали задуманного эффекта. Она вновь расплакалась.
Я плотнее прижал её к себе.
— Мне жаль, что тебе пришлось узнать обо всём этом таким образом. Меньше всего на свете я хотел ранить тебя.
Через несколько минут она перестала плакать и всхлипнула.
— Почему ты не рассказал мне о связи в Нью-Гастингсе?
"Потому что боялся, что ты сбежишь от меня, и я потеряю тебя".
— Если бы я рассказал тебе правду тогда, ты никогда бы не приехала сюда, а мне надо было, чтобы ты была в безопасности.
Она тихонько шмыгнула носом.
— Тристан сказал мне, что связь делает тебя покровительственным. Может быть, ты отнесёшься к этому иначе, если мы разорвём её. Тебе не надо будет беспокоиться обо мне всё время.