Воин-Врач
Шрифт:
— Ладно. Дай знать им. И что часто будут нужны теперь, тоже намекни. Гнат, с Янком поговори, кому из его родни вежливо поклониться да от великого князя гостинцев передать, чтоб по их земле проскочить быстро и тихо. И каких гостинцев ждут, тоже вызнай. Та сторона нам мирной да верной нужна.
— Сделаю, Слав, — кивнул Рысь.
— Ставр, сколь воев можешь прямо сейчас в строй поставить, и сколь через две луны? — перевёл князь взгляд на ветерана.
— Сейчас — три сотни лучников, из них полсотни
— А хорошо выходит, — улыбнулся Всеслав. И продолжил, — Гнат, Алесю передай, что к весне у него под седлом должно пять сотен быть. Да с обозом на всю дружину пусть думает, чую, возить нам — не перевозить. И пусть он сегодня же домой весть шлёт, чтоб по снегу взялись лес валить, что на закатную и полуночную стороны. Весной будущей Полоцк как бы не второе больше станет. Передай, чтоб порубщиков не обижали, кормили сытно, платили, сколь сговорят, и лес строевой скупили весь, да сложили, чтоб не погнил до весны.
— Сегодня же вести дома будут, — твёрдо кивнул Гнат. И уточнил, не сдержавшись, — Прям втрое город вырастет?
— Да как бы не впятеро, друже. Торговлишка пойдёт куда как шустрее, место безопасное, дома ставь-не хочу. Потянется народ, это как пить дать. Кабы не половина Киева за нами увязалась, как лёд сойдёт, — потёр загривок князь, будто тяжкая доля уже легла на него ярмом.
— А этим-то с чего дома оставлять? — удивился Рысь.
— А это уж как водится, друже. Мы домой отправимся, а на свято пусто место враз желающие найдутся. Если Изяславу ни поляки, ни германцы помогать не станут, он и степняков навести на Русь не побрезгует. И любой, кто ни надумает, непременно будет сюда лезть. Я бы на месте горожан и думать не стал, кинул в лодку узлы да детей — и подальше отсюда.
— А что будет с градом Киевом? — насторожился Ставр.
— Не надумал пока, дедко, — честно развёл руками Всеслав. — По уму, так оставить тут посёлочек невеликий, да острог с постами в обе стороны Днепра, как и по порогам. Чтоб и охоты не было ни у кого престол великокняжеский занимать, ни престола самого. Да место уж больно удобное да намоленное…
— А как же могилы дедовские? — нахмурился дед.
— Тебе ли не знать, дедко, что память рода не могилами да курганами крепка, а детьми, что по Чести и Правде старым воспитаны. И, выбирая, за что жизнь положить, ежели тут курган Аскольдов будет, Владимира да Ярослава могилы, а дома сынки да дочки мал мала меньше, я тут, на чужих гробах, гордо и решительно помирать не останусь. Жизнь, Ставр, как река. Она, может, и дурит иногда, но чаще всего течёт в одну сторону, вперёд. Ясно, что старину беречь
В гриднице стало очень тихо. Слышно было перестук деревяшек на дворе, голоса с улицы. Как чмокал маленький княжич, муслякая под приглядом матери и Домны что-то съестное. Как начал было пыхтеть, хмурясь и раздувая ноздри, старый воин. А потом долго и тяжко выдохнул, будто даже плечи опустив.
— Знать, и вправду Чародей ты, Старой крови северной, — не сводя с Всеслава глаз, проговорил он. — Тебя послушать, так ты будто старше меня, княже. И мудрее. И спорить с тобой, вроде, и надо бы, да никакой охоты нет — вон как складно разложил всё. И верно ведь, живое к живому. И память жива до тех пор, пока есть, кому её хранить, да кому передавать.
Старик ещё раз глубоко и тяжко вздохнул, замолчав.
А с улицы вдруг донёсся далёкий волчий вой, тут же подхваченный парой глоток значительно ближе. Рысь едва не кувырком через стол метнулся к окну, чуть не своротив с лавки деда.
— Что там, Гнат? — обманчиво-спокойно спросил Всеслав.
— В толк не возьму. Передают, что половцы на город идут. Но не конно, а на трёх лодьях. Летят — аж вёсла трещат. Третья лодья низко сидит, а народу мало на ней. На первых двух — знак Шаруканов. А на носах попоны белые, — напряженно «переводил» Рысь жесты наблюдателя, которому их «транслировал» гонец.
— Не пойму, Слав, что за притча? — друг выглядел растерянным и от этого сильнее обычного злым. — Их числом меньше сотни. По берегам чисто на день пути. Ни на набег, ни на засаду не похоже. Взбесились только если?
— Яновых стрелков со Ставровыми — на высокие места, как тогда. Ждановым — выстроиться на причале, в три заслона, со щитами, при бронях. Нам с Глебом коней. Рома, на тебе дом, следи в оба глаза, — Чародей вставал, начав отдавать приказы. Рысь вылетел в коридор. Средний сын подошёл и встал рядом, ожидая.
— Что это, Всеславушка? — с тревогой спросила жена.
— Вернёмся — расскажем, Дарён, — спокойно ответил князь, обнимая её и Вольку, что гугукал на руках матери, чуя общее напряжение. — Возле окон не стойте от греха. Глеб, по коням!
Князь и княжич вышли на широкую лестницу терема. Рядом замерли Немой и Вар. Из дверей, пыхтя, вылезал Гарасим, и короб с безногим стариком сейчас висел у него на груди, как оригинальный орден. Лица у всех были внимательные, собранные. День и вправду обещал быть долгим, опять не ошибся Чародей.
Не пропустите вторую часть истории «Воина-Врача», начало здесь: https://author.today/reader/459297