Воин снегов
Шрифт:
Меня отделяло от Ламариля не более восьмидесяти футов, но, казалось, он меня не замечал. Он сосредоточенно смотрел вперед, словно обдумывая свои будущие победы.
Не дожидаясь, пока он подъедет ближе, я несся длинными скачками в его сторону так быстро, что, когда его взгляд наконец упал на меня, было уже слишком поздно что-либо предпринимать, кроме как резко остановить своего «коня» и, защищаясь, поднять меч. В следующее мгновение я прыгнул прямо к его горлу.
Меч Ламариля остановил меня. Он ударил плашмя по правому боку, и я полетел в песок.
Ламариль тут же соскочил с «коня», который тотчас галопом унесся прочь и взревел
Один его рост должен был повергать людей в страх. Однако крупные размеры человека, ничего не значат для волка. Люди кажутся ему слишком уязвимыми.
Лишь его искусство владения мечом, которое так превозносил Белый Маг, заставило меня поостеречься и удержало от повторного прыжка.
Я начал кружить вокруг Ламариля столь быстро, что он дважды промахнулся, пытаясь ударить меня мечом. Наконец, когда он на мгновение отвернулся, пытаясь определить источник звука, существовавшего, возможно, лишь в его воображении или бывшего лишь шорохом песка на ветру, я воспользовался представившимся мне шансом.
Я прыгнул к правой ноге Ламариля, вонзил в нее зубы и начал раздирать плоть, пока он не завопил, уронив меч на песок. Столь прославленный и героический воин тут же превратился в жалкое зрелище. Однако я не собирался жалеть его и был уверен в том, что он и не ждал от меня пощады.
Я продолжал терзать его тело, пока песок вокруг него не пропитался кровью и он не затих с разорванным горлом.
Наслаждаясь видом бездыханного тела, которое совершенно не вызывало у меня отвращения, которое мог бы испытывать человек, я вдруг ощутил непреодолимое желание вернуть себе человеческий облик. Мне хотелось убедиться, действительно ли ликантропическая трансформация обратима, как утверждал Белый Маг. Если нет, если он солгал мне, то незнакомая местность, в которой я оказался, могла стать для меня столь враждебной и опасной, что я, возможно, не долго прожил бы в облике волка.
Отважного воина можно ненавидеть и опасаться, но волк, бегущий в ночи, изначально считается воплощением зла и немедленно становится мишенью для копий и отравленных стрел.
Я помчался туда, где оставил свое оружие, и, спеша вновь обрести руку и меч, произнес слова в обратном порядке.
Намного быстрее, чем ожидал, я обнаружил, что снова стою выпрямившись. Несомненно, еще какое-то мгновение внешне я походил на волка, присевшего на задние лапы. Однако вместе с переменой, заставившей меня подняться в полный рост, начала исчезать и шерсть на моей спине и бедрах. Я ясно чувствовал, как с легким шелестящим звуком моя кожа покрылась вновь возникшей одеждой. Ощущение было таким, словно при превращении ткань растворилась, повиснув вокруг меня облачком мельчайших частиц. Впрочем, я перестал удивляться, вспомнив, как лед превращается во влажный пар, а затем снова становится льдом.
Едва я выпрямился, моя искусственная рука, казалось, сама прыгнула мне в ладонь. Я даже не заметил, как пристегнул ее на место. Пошатываясь, я огляделся по сторонам, и тут посреди освещенной лунным светом пустыни раздался голос, отчетливый и звонкий, словно Ледяная Ведьма преодолела все барьеры пространства и времени, чтобы донести до меня важную весть. Речь ее сопровождалась легким звоном, будто миллионы ледяных кристалликов
– Ты отлично справился со своей задачей. – Услышал я. – Лишь сбросив человеческую оболочку, лишь призвав на помощь великий дар ликантропии… ты можешь быть уверен в грядущих победах против врагов намного более грозных, чем все встреченные тобою прежде. Кровь должна литься рекой, ибо велика опасность, что все живое может исчезнуть с лица земли.
Много раз тебе приходилось убивать без жалости и пощады. Однако мало считать себя волком в человеческом обличье. То, что верно для волка, верно и для льва и медведя, и для какого-нибудь маленького дикого зверька, который вынужден убивать, чтобы выжить. Лишь они могут черпать силу от великих Древних, правящих среди холодных ветров, что обдают нас своим ледяным дыханием из глубин космоса. Древние все еще пребывают во сне, и силы, лежащие в основе их власти, недоступны пониманию Человека. Эти силы намного древнее Ледяных Богов, первой дочерью которых я являюсь. Лишь когда ты бежишь сквозь ночь в облике настоящего волка, их дремлющая сила вливается в тебя; люди же в состоянии общаться с ними только в мимолетных снах, туманных и пугающих, которые человек стремится забыть, боясь сойти с ума.
Но наступит день, когда Древние проснутся и земля содрогнется от их необузданного гнева, ибо лишь случайность в начале времен отбросила их в темные глубины Вселенной. Однако день этот лежит в далеком будущем, и сейчас неразумно заострять на нем внимание, ибо земля может погибнуть в любую минуту. Достаточно знать, что, когда ты бежишь сквозь ночь в облике настоящего волка, Йог-Согот и всемогущий Ктулху могут придать тебе силы, и если ты прислушаешься, то услышишь далекий лай Псов Тиндалоса.
За время всех моих странствий я никогда ни от кого не слышал о подобных богах. Однако это никак не противоречило словам Итиллин. Боги эти были столь ужасны, что люди действительно пытались стереть из памяти любое упоминание о них, чтобы не сойти с ума.
Как ни странно, сейчас меня волновал совершенно другой вопрос – не столь устрашающий, но для меня намного более важный.
– Почему ты предала Белого Мага? – спросил я. – Зачем тебе потребовалось, чтобы он превратился в настоящего волка и чтобы я убил его? Лгал ли он мне, говоря, что может произнести заклинание, не подвергая себя опасности? Разве ты не обещала ему, что его защитит могущественная магия, которую ты поможешь призвать на помощь во время транса, в который он погрузился? Значит ли это, что ты ненавидела Белого Мага и хотела его гибели?
– Как можно ненавидеть ничтожного червя? – донеслось до меня. – И что значат обещания, данные червю? Он был лишь несчастным, лживым созданием, желавшим помочь мне только ради того, чтобы заслужить мою благосклонность. Он надеялся, что я обращу часть моих магических сил ему на пользу. Его гибель не имеет никакого значения. Все это лишь часть испытания, которому я хотела тебя подвергнуть, чтобы не сомневаться, что даром ликантропии будет наделен достойный.
В человеческом облике ты убил чудовищного зверя, мгновенно осознав угрожавшую тебе опасность и умело воспользовавшись подвернувшимся тебе под руку оружием. Затем, уже в облике волка, ты снова убил, на этот раз выдающегося воина, не имевшего себе равных в этих краях, – Ламариля Непобедимого. Ты успешно следовал моим указаниям и оказался хорошим убийцей.