Воин пепла
Шрифт:
Между этим элирием и вчерашним лежала огромная разница, и в то же время они были совершенно одинаковы. Люди приходили сюда за одним и тем же.
Песочные часы, которыми слуги отмеряли время заваривания напитков, переместились с низа на верх и обратно бессчетное количество раз. Эль не появлялась. Лучи солнца, проходящие сквозь резные ставни, образовывали причудливый узор, который медленно полз по столу и дремлющему Карасу, пока не исчез вовсе — пламенный шар закатился за купола храма Иешну.
В пустынях Иешну поклонялись как богу, который спустился с небес к людям и совокупился с человеческими женщинами, чтобы от его семени родились
Наверное, были и другие доказательства, но теологические прения Тайена никогда не интересовали. Глядя на высокое здание с изразцовым фасадом, не ощущал он и ни капли благоговения от того, что находится перед храмом своему вероятному прародителю. Гораздо больше его интересовало другое – толпа на лобном месте.
Посреди площади находился каменный постамент, куда водрузили плаху. В южных королевствах, или, на языке Гирантиса, эмиратах, никогда не сооружали виселицы. Здесь любили клеймить или отрубать разные части тела: языки за наветы, руки за воровство, головы за убийства. Сейчас намеревались сделать как раз последнее.
Голос обвинителя гулко разносился по площади. Каждую часть приговора зрители сопровождали бурными возгласами. Людей собралось столько, что они заполонили собой все свободное пространство. Некоторые, возбужденно переговариваясь, наблюдали за действом из окон элирия. На юге, как и в Вессалии, любили жестокие представления.
Казнить собирались кого-то из «праворуких» – обвинитель потряс перед зеваками черной лентой, вызвав новый гул одобрения. Приспешник ар-Раведа – пронеслось по площади знакомое имя; вор; убийца. Глашатай долго смаковал подробности: бандит вымогал деньги, зарезал какого-то лавочника, зарубил нескольких путешественников… Опасный человек. Напал даже на собственного отца, когда тот решил образумить сына.
«Зачем ты убил своих братьев?» – прошептал в голове голос отца. Память искажала события — в тот раз отец орал, надсаживая глотку. «Ради чего? Ради кого?!»
Болезненно заныл шрам от вчерашнего ножа. Тайен скользнул взглядом по лицу преступника — обычный бородатый южанин, ничего запоминающегося — и отвернулся от окна. Толпа за ним продолжала улюлюкать бандиту и восхвалять неизвестного воина, который помог переловить большую часть шайки.
По залу прошлось дуновение ветра. Карас, прикорнувший у стены, открыл один глаз и обернулся. На второй этаж поднималась женщина в свободном темно-синем платье и платке цвета ночного неба, который был закреплен под подбородком серебряной булавкой. Традиционный для южан наряд был подобран так, чтобы не дать ни намека на то, какое у южанки может оказаться телосложение.
Перед ней, опережая на полшага, семенил мальчик-слуга, то ли перечисляющий сорта кофе, то ли запоздало расхваливающий заведение. Говорить на языке Гирантиса Тайен научился сносно, но жуткий южный акцент, помноженный на многообразие наречий, понимал до сих пор с трудом. Некоторые южане произносили звуки так, словно их учили разговаривать змеи.
Приблизившись к столику мага
— Вы двое нарушаете южный этикет, – снова на чистейшем вессалийском, да еще и со столичным акцентом упрекнула она Тайена вместо приветствия. — Твой телохранитель не должен сидеть с тобой за одним столом.
— Сегодня он мне не телохранитель, а, скажем, равноправный партнер в одном… торговом предприятии. Правда ведь?
Карас кивнул. Нахмурившись, Эль все же устроилась на сиденье.
– Ты так пропустишь все чествование, – обратившись к ней, Тайен кивнул на площадь.
– - Тебе же город обязан избавлением от «праворуких»? Между прочим, мы не выспались – караулили, чтобы еще кто-нибудь не забрался к нам отомстить. Тебе стоило предупредить, что ты разобралась со всей бандой.
Эль положила сцепленные ладони на столешницу. Она не только оделась по-другому, но и вела себя совершенно иначе, чем вчера.
– Что вы! Хотя я рада слышать, что преступников поймали и казнили, я всего лишь богатая вдова, которая имеет достаточный вес в обществе, чтобы ходить в заведения вроде элириев и встречаться с мужчинами при свидетелях для обсуждения дел. Ведь именно этим я и собираюсь заниматься – налаживать торговые связи с представителями Вессалийской империи.
– Как официально, – Тайен поморщился. – Ты сейчас напомнила императорского посланника, который зачитывал приказ о лишении меня титула и изгнании из страны.
– Если кто-то заподозрит, что мы обсуждаем не торговлю, то посланник придет со стражей и сразу зачитает смертный приговор. Под оболочкой свободолюбия и разврата в Гирантисе кроются строгие нравы.
Тайен оглянулся на плаху. Обезглавленное тело «праворукого» уносили прочь, а глашатай с завывающими интонациями рассказывал о преступлениях следующего бандита.
– Строгие нравы и беспощадные убийцы. Или как вас здесь называют? Ассасины?
Эль окаменела, подтверждая его догадку, но быстро справилась с собой. Мгновение – и вежливая маска вернулась на ее лицо.
– Само это слово здесь под запретом. Советую не бросаться им. Если, конечно, ты хочешь найти Кейро.
Она произнесла имя бывшей любовницы Тайена чуть громче, чем остальную фразу. Маг усмехнулся, глядя в ее хитрые глаза.
Ответный удар. Недурно.
В Вессалии мало кто осмеливался дразнить одного из Ребеллинов. За последние пятьдесят лет их вес в обществе упал, но многие еще помнили, что когда-то этот род стоял за Золотым троном и из его тени управлял страной. Да и сейчас потеряно было не все – дядя добился генеральского звания, отец занимал место в императорском совете, а двух старших братьев приняли в императорскую гвардию. Юному Ребеллину с магическим дарованием прочили по меньшей мере стать мастером, а то и главой магической школы огня. Еще предлагали ему офицерское звание в привилегированном военном отряде, но у Тайена не лежала душа ни к первому, ни ко второму. Он хотел побороться за право называться придворным магом – должность, которая обеспечивала и почет со всеобщим восхищением, и равноценное применение теории вкупе с практикой.