Воин пепла
Шрифт:
Он крепко стиснул объятия и прочитал последнее заклинание. Теперь и Свикар в ловушке. До тех пор пока один из них не сгорит дотла.
Они орали оба, надрывая глотки. В пламени, которое поднял Тайен, затлела даже дубленая кожа доспеха, или же это под ней вплавлялись в тело льняные нити. Маг чувствовал, как сгорает его рубашка, въедаются в плоть штаны. Но он к этому был готов. А Свикар – нет.
Демон пытался сбросить прилепившегося к нему врага, кромсал его ногтями, бил об стену. Тайен ослабил объятия лишь тогда, когда у него самого закончились силы – доконала боль.
Большего Тайен сделать не мог. Остальное – за Эль.
Она появилась спустя несколько мгновений, бросилась сначала к Тайену, потом к брату. Склонилась – кажется, подняла камень. По ударам и отвратительным чавкающим звукам маг догадался для чего. Ни осудить, ни одобрить, он уже не мог. Остались только боль и вонь от собственного спаленного до черноты тела.
И равнодушие. Странное безразличие к неизбежности, которая поджидала его за накатывающей темнотой.
Плачущую над ним Эль он рассмотрел с трудом. Она приняла знакомый облик ашари, хотя Тайену сейчас было все равно, как она выглядит. Суть не в этом.
Маг попытался поднять руку, чтобы погладить ее по щеке. Что-то хрустнуло, будто обламываясь, и зашелестело. Вверх поднялось облачко пепла. Тогда маг прошептал: «Не плачь». Из горла не вышло ни малейшего звука. Хорошо, что хотя бы губы могли шевелиться. Эль или прочитала по ним, или догадалась о смысле.
– Ты выживешь, Тайен. Ты выживешь. Выжил же после того, как тебя почти насквозь проткнуло копьем…
«Не выживу. Добей». Чувствуя ее сопротивление, он добавил: «Пожалуйста».
– Ты с ума сошел? Как я могу?! Тайен, милостивый Всесоздатель, я же люблю тебя…
«Поэтому и добей».
Наконец она кивнула.
– Я вытащу из тебя этот меч.
Маг промолчал в знак согласия. Боль от ожогов была настолько сильной, что он едва почувствовал, как Эль дергает на себя рукоять.
Ашари села рядом и ласково дотронулась до лица Тайена.
– Прости меня за все.
«Ничего. Живи. Будь счастлива. Я… я тоже тебя люблю».
Она сглотнула и натянуто улыбнулась.
– Не волнуйся за меня. Мы, демоны, живучие. Я выкарабкаюсь. Надеюсь… надеюсь, что мы еще встретимся, там, на небесах, если Всесоздатель позволит.
«Я буду ждать».
Эль наклонилась. Тайен ощутил вкус ее слез на своих губах. А затем она взмахнула мечом.
Тайен ошибался, думая, что у смерти женская фигура. У нее не было ни лица, ни силуэта. Только тьма, долгожданная и без сновидений.
* * *
Карас открыл глаза. Он не узнавал место, в котором находился. Над головой шумели деревья, а сквозь них виднелось темнеющее небо. Закат? Сколько же времени он проспал?
Или не спал. Целитель смутно припомнил, как его подстрелили. Наверняка это был Свикар. А дальше… что – он умер?
Карас сел и осмотрелся. Стрелы в спине не было. Кто-то вытащил ее, а самого целителя уложил в неглубокую яму и присыпал сверху землей. На большее «могильщика», видно, не хватило. Рядом виднелась другая яма, над которой постарались гораздо больше. И все равно оттуда тянуло
Знакомый запах Карас узнал сразу. Значит, они с Тайеном погибли, а Эль выжила. Никто, кроме нее, не стал бы хоронить двух мужчин. И уж точно она бы заметила, что один из них жив.
Целитель извернулся, пытаясь разглядеть рану от стрелы. На белой коже не было ни царапины. Значит…
Вокруг витал странный белесый туман, похожий на тот, что клубился в подземелье. Карас сделал глубокий вдох. Эфемерная субстанция без остатка втянулась внутрь.
Вот оно что. Что ж, за две тысячи лет скопилось немало работы. И пожалуй, первой задачей будет проверить, насколько хорошо он умеет исцелять мертвых от смерти.
Эпилог
В кабинете графа Оривского раздавалось тихое поскрипывание пера. Игнатос сидел откинувшись на спинку кресла и наблюдал за тем, как писец выводит ровные строчки письма. Следовало тоже заняться делами, но граф от них устал сразу, как приехал в проклятый речной город.
Игнатос редко ругался. Вернее, почти никогда, но Орива заслуживала резких слов. Здесь — в нищей провинции! – ни дня не обходилось без какого-нибудь события, которое угрожало императорской опалой. Пожалуй, стоило возблагодарить Всесоздателя за то, что сегодня он ниспослал всего лишь бумажную работу.
К скрипу гусиного пера добавился аккомпанемент – скрип петель осторожно открываемой двери. Игнатос заранее поморщился. Этот звук граф уже знал, и он не предвещал ничего хорошего.
Как и ожидалось, на пороге комнаты появился гонец. Молодой вессалиец мял в руках потрепанную тростниковую шляпу.
– Вашсиятльств…
– Не мямли. И переходи сразу к сути.
— Да, господин… В Талаге несчастье.
Вопреки смыслу фразы Игнатос обрадовался. Любые дурные вести из оплота мятежников для официальной власти превращались в хорошие.
— Что случилось? — строго спросил он, стараясь не показывать облегчения.
– Демоны напали, господин. Несколько погибших было. И еще там эманца видели, одного из тех самых, о которых вы просили доложить, господин.
Игнатос нетерпеливо кивнул. Он помнил, что приказал следить за каждым передвижением Тайена и его подозрительных дружков. Молодой Ребеллин нашел себе плохую компанию и сам скатился в самый низ общества. Это был уже совсем не тот бестолковый добрый мальчик, которого он когда-то помогал воспитать. Граф в определенной мере сочувствовал ему из-за всего, что Тайену пришлось вынести, но видеть на своей земле его больше не хотел. Такие люди приносят лишь беды. А Игнатосу их хватало и без лихих бессмертных смутьянов.
– И что с эманцем? Погиб?
— Н-нет, господин… – на пол упало несколько стебельков из не выдержавшей напора шляпы. — Наоборот. Он отогнал демонов и поднял из мертвых тех, кто погиб в деревне.
— Что?! Что за чушь? Ты пьян?
– Нет, господин, – увядшим голосом ответил гонец.
– - Да вы скоро и сами его увидите. Из Талаги просили передать, что он идет сюда. И он не один.