Воин пепла
Шрифт:
Больно бьет не тухлое яйцо, которое ударило по незажившим ранам от стрел, а людская ненависть. Он им ничего не сделал, сделал другим, почему так зверствуют эти? Эшафот скрипит, он подгнил, как и все в Ориве, и Тайен с облегчением ступает на пошатывающуюся колоду, хочет, чтобы его скорее проглотила тьма.
Редкий случай.
Память выплескивает новые краски. На сей раз молоко с кровью — да, действительно, редкий случай, чтобы Кейро не выспрашивала его об императорском замке. Тайен ласково гладит изгиб ее шеи и думает о теплом бархате под пальцами, неловко отшучивается, что во власти медноволосой госпожи могут оказаться все богатства в мире, кроме одного — чести быть приглашенной в императорские
Краски опять смешиваются, сначала в бурый, потом в замогильно-черный. Ощущения накладываются одно на другое – удавка на шее, неуместное, постыдное возбуждение, первобытный ужас… И вкус пепла на языке.
— Тайен! Тайен!!!
Он проснулся от того, что его кто-то тряс, и тут же подумал, что лучше бы не просыпался. В горле першило, голова трещала, шея горела, как от свежих ссадин.
«Ах да, меня же повесили».
— Тайен, да очнись же ты наконец!
Хлесткая пощечина заставила его разлепить веки. Над головой висел низкий каменный потолок, по которому гуляли тени от свечей. Напротив с постамента на мага сурово взирали статуи, необычно яркие для серого и невзрачного помещения: изображенный в виде мудрого старца Всесоздатель в обрамлении из пяти вестников. По бокам на полках стояли склянки, издававшие тяжелый запах, а под ними громоздились друг на друга пустые гробы.
Замечательно. Покойницкая в оривской церкви Всесоздателя.
Тайен закряхтел и стал подниматься. Не успел он сесть, как Эль – а это она била его по щекам и орала на ухо – стиснула мага в горячих объятиях.
– - Он жив! – сказала она кому-то. – Милость Хада, Тайен, ты жив…
Усмехнувшись, он тоже ее обнял.
– Забыла, что я бессмертен?
Ашари была теплой и приятной. Отпускать ее не хотелось, и маг прижал женщину крепче, уткнувшись ей в волосы. Он ждал ответной ласки, но Эль вдруг отстранилась.
– Не так тесно, – улыбнулась она. – Ты в тухлых яйцах и еще в каком-то дерь… кхм, в какой-то гадости.
То, как осеклась ашари, которая никогда не стеснялась брани, заставило Тайена повернуть голову. Чуть поодаль стола, на котором он проснулся, находились граф и незнакомый жрец в просторном коричневом одеянии. Оба мужчины смотрели на мага, широко распахнув глаза.
– Где Карас? – забеспокоился маг. – Эль, ты-то что здесь делаешь?
Целитель и ашари были частью сделки, которую Тайен заключил с Игнатосом. Тот получал возможность казнить известного по всей Вессалии преступника, но обязывался отпустить Караса и не охотиться за Эль. Естественно, они договорились об этом только между собой – на суде, который состоялся сегодня после обеда, Игнатос вдохновенно врал что-то красочное, а главное, то, во что остальным судьям было намного легче поверить.
Тайен скривился, вспомнив события последних двух дней.
Когда настало вчерашнее утро, капитан, явно ликуя после позорного ночного пленения, сопроводил мага в тюрьму. Он якобы сдался сам, но Николейн то ли догадывался, что дело нечисто,
Тайен терпел. Он заставлял себя думать о том, что еще чуть-чуть – и он отправится за Кейро. Однако время шло. Игнатос, обещавший управиться к вечеру, где-то пропал до следующего утра. Когда он наконец объявился, то сообщил, что все улажено, другие судьи примут нужное решение и видимость правосудия будет соблюдена.
Граф заметно нервничал. Тайен – еще больше. Игнатос когда-то был человеком чести, но за последний год он сильно изменился. Слишком сильно.
Услышав вопрос мага, граф нахмурился.
– Ты сомневался во мне?
– Нет, но…
– Все в порядке, – успокоила Эль. – Карас в поместье его сиятельства. Если бы он тут появился, это было бы подозрительно, поэтому он попросил меня сходить вместо него. Он знал, что ты будешь волноваться.
Тайен с облегчением выдохнул.
– Хорошо.
Жрец – достаточно молодой вессалиец, судя по простоте его наряда, занимавший низшую ступень в церковной иерархии, – поборов то ли страх, то ли смущение, приблизился к магу.
– Могу ли я к вам прикоснуться?
Тайен удивленно посмотрел на него, но кивнул. Юноша дотронулся до следа от веревки и изумленно покачал головой.
– Невероятно. Я встречал здесь, среди оривцев, одного целителя, который мог возвращать людей с порога смерти. Жаль, он оказался мятежником и погиб в бою, да смилуется над ним Всесоздатель. Но чтобы кто-то возвращался прямиком из обители Хада – такого на моей памяти еще не было. Видит Всесоздатель, полчаса назад вы были совершенно мертвы!
– Вряд ли вам бы хотелось получить такие же способности, – вежливо ответил Тайен. – У них слишком высокая цена.
– Не буду спорить, – вздохнул жрец. – Я даже не осмелюсь предположить, что именно произошло – простер ли над вами Всесоздатель длань милости или жестоко покарал. Одно могу сказать наверняка: толпа на площади пребывает в полной уверенности, что вы казнены.
Игнатос прокашлялся.
– Кстати об этом, Клементос.
– Да-да, конечно, ваше сиятельство!
Клементос достал из сундука жреческое одеяние, развернул, поднес к магу, убедился, что оно коротковато, и вынул другое.
– Вот это подойдет. Переоденьтесь и сядьте в углу. Желательно побыстрее – мало ли зайдет кто-то из прихожан или мой наставник. Мне бы не хотелось, чтобы он… ну… понял, что вы не умерли. Он очень строгий наставник.
Тайен кивнул. Он убедился в этом сегодня днем, когда ради него в тюрьму пришел сам настоятель оривской церкви. Представительный вессалиец был настолько возмущен тем, что преступник отказывается исповедаться, что читал ему проповедь целых два часа. К счастью, его помощник Клементос не отличался истовостью в следовании церковным правилам. Граф сразу сказал, что обращаться нужно к нему – он единственный умеет держать язык за зубами. Тайен не стал уточнять, как Игнатос это выяснил. Пока что у него складывалось обратное впечатление – что жрец не в меру болтлив.
– Во дворе уже смеркается, – продолжал Клементос. – Думаю, Всесоздатель все же благоволит вам: на небе тучи. Как только стемнеет, я попрошу вас покинуть храм. Всем остальным я скажу, что уже похоронил вас.
Он указал на ящики в углу. Принюхавшись, Тайен уловил слабый гнилостный запах.
– Что там?
– Фрукты. Не все подношения добираются до нашего стола, а на мне как раз лежит обязанность искать им применение, – жрец весело пожал плечами. – Вот я и нашел.
Эль одобрительно хмыкнула.