Воин Ллос
Шрифт:
Это был интригующий артефакт, и все же ее взгляд вернулся к одеянию верховного мага Мензоберранзана. Она уставилась на него, медленно качая головой в замешательстве.
— Ты попрощалась с королем Бренором и остальными?
Она кивнула, все еще не сводя с него глаз.
— Мантия? — спросил Громф.
— Твоя новая была действительно могущественной, не так ли? Мне сказали, что мантия верховного мага Главной Башни была почти уникальной вещью и о ней ходили легенды.
— Тебе правильно сказали, — ответил Громф. — Но эта одежда очень похожа, создана по рецепту, данному мне как архимагу
— Лучше подходит для сражений в Городе Пауков, — рассудила Кэтти-Бри.
— Вероятно, нет, — небрежно ответил Громф.
— Значит, просто больше подходит для поставленной задачи?
Великий волшебник пожал плечами.
— Тогда зачем ее надевать? — в ее голосе было немного подозрения, как бы она ни пыталась это скрыть.
— Не бойся, друг мой. Я ношу это не в знак верности путям Ллос. Они будут уничтожены, я обещаю.
— Тогда зачем? Чтобы показать им свой окончательный выход из неповиновения?
— У меня есть свои причины. Давай оставим все как есть. — он помолчал мгновение, затем добавил:
— Я бы позволил тебе надеть другие мои одежды, но, увы, их магия и твое сердце никогда не будут соответствовать друг другу.
Предложение шокировало Кэтти-Бри больше, чем любопытный комментарий озадачил.
Он объяснил, снова удивив Кэтти-Бри, поскольку она не часто слышала подобные речи от Громфа:
— Мои одеяния Главной Башни серого цвета, отражают мое душевное состояние и мой взгляд на мир. Такие предметы, как эти — не простые орудия труда. Они являются продолжением существа, носящего их, усилением сердца и души волшебника. Ты больее… щедрая, чем я. Твои одежды были бы из белой ткани, а не из серой. Моя одежда была бы тебе мало полезна.
Кэтти-Бри слышала о таких вещах, поэтому приняла объяснение без вопросов — пока не осознала цвет мантии, которую теперь носил Громф.
— Если бы я была существом, замышляющим зло, какой цвет был бы подходящим тогда? Серый?
— Черный, — сказал Громф.
— Как мантия, которую ты сейчас носишь. Мантия, в которой, как ты уверяешь, нет злых намерений.
Громф пожал плечами, как будто это не имело значения. — Эта мантия больше не будет мне подходить. Для меня это просто мантия.
— Тогда зачем ты надел его в эту ужасную битву? Почему бы тебе не надеть мантию, которая, как ты утверждаешь, отражает твое сердце?
— Я же говорил тебе. У меня есть свои причины.
Кэтти-Бри пристально посмотрела на него.
— Ты думаешь, мне это нужно? — спросил Громф и усмехнулся. Он оттянул воротник своей черной мантии, обнажив ожерелье, полное рубинов.
— Это наименьшая из моих игрушек, — заверил ее Громф. — Я прожил столетия. Я был архимагом на протяжении веков. Я был соратником Джарлакса на протяжении веков. Он собирает так много интересных безделушек, в то время как я собрал или создал многие из самых могущественных магических предметов, известных на Фаэруне. Например таких.
Он поднял руку в воздух и произнес командное слово, и в его руке появился блестящий шлем из сияющего серебра, украшенный драгоценными камнями, так много драгоценных камней! Их
— Я слышала об этом предмете, — сказала Кэтти-Бри, едва ли сумев понизить голос до шепота.
— Уверяю тебя, в нем скрыто больше сил, чем ты можешь себе представить. И это даже не самая моя ценная собственность. — Он усмехнулся и бросил ей свой посох.
Как только Кэтти-Бри поймала его, она почувствовала силу посоха. В нем пульсировала магия всех школ волшебников. Ее собственное кольцо, с помощью которого она могла разговаривать с огненным Предвечным в пропасти Гаунтлгрима, взывало к ней, прося призвать могучего элементаля огня, и с посохом, она знала, что сможет!
— Ты одна из немногих, кто когда-либо держал в руках посох такой силы, — сказал ей Громф. — Только с ним у меня есть целый арсенал заклинаний. Огонь и молния, обнаружение, невидимость, защита и чары, колдовство… его возможности огромны и разнообразны.
— Я чувствую их, — сказала Кэтти-Бри. — Казалось бы, с помощью этого можно использовать множество заклинаний каждый день. И все это без обычного предварительного изучения или заучивания.
— Очень много, верно. Но я не ожидаю, что мне они понадобятся. — Громф ткнул пальцем себе в висок. — Уверяю тебя, у меня достаточно силы, чтобы справиться с кем угодно, любым демоном, который, как я ожидаю, выступит против нас, и дюжина других предметов поменьше: волшебные палочки, оба этих кольца — чтобы предложить разнообразие заклинаний, которое мне может потребоваться.
— Тогда зачем брать его с собой?
— На всякий случай, хотя я уверен, что у меня хватит сил и без него.
— Признаю, твоя уверенность обнадеживает. Но давай не будем недооценивать наших врагов.
Громф усмехнулся на это.
— Отсюда и посох. И все же ты хочешь прочитать мне лекцию о силах Мензоберранзана? О могуществе демонов?
Кэтти-Бри почувствовала себя немного смущенной.
— Я отправляюсь в Мензоберранзан сражаться, — сказал ей Громф, когда она вернула великолепный посох. — Я отправляюсь в Мензоберранзан, чтобы уничтожить не только слуг Ллос, но и саму концепцию жизни с Ллос. Здесь нет компромиссов, Кэтти-Бри. В моем сердце или разуме нет сомнений или отговорок. Я решил пойти на войну, а когда Громф Бэнр идет на войну, горе тем, кто попытается противостоять ему.
Она в этом не сомневалась. Даже без легендарных предметов силы, которые он сейчас продемонстрировал, она знала, что было мало, очень мало, если вообще были, тех, кто мог противостоять Громфу Бэнру.
Она снова удивилась, и Громф тоже, когда дверь открылась и в комнату вошел третий из группы.
Это, конечно, был Энтрери. Она поняла это сразу, но узнать его было совершенно другим делом, потому что он был очень похож на дроу.
— Это не волшебство, — сказал он ей и Громфу. — Это грим сценического артиста и парик проститутки. Я же говорил вам, что мне не нужна маска