Воин Ллос
Шрифт:
Каллида была большим, чем я когда-либо мог надеяться — для всех нас, кто родился и вырос в Мензоберранзане, путешествие по этому городу среди эвендроу стало осуществлением наших (почти всегда тайных) надежд, видений и молитв о том, каким мог бы быть Мензоберранзан.
Для меня это также положило конец личной дискуссии, на которую с самого начала, казалось, был очевидный ответ — и все же было безмерно приятно видеть, что мои убеждения так драматично подтверждаются:
Это все из-за
Не веры ее жриц — ибо, в конце концов, как кто-то может по праву называть это верой, поскольку «божественное существо», которому вы должны верить, на самом деле является угрозой диктатуры, которая часто напрямую вмешивается в дела своей «паствы», и, конечно же, напрямую назначает суровые наказания? Поклонение Ллос в Мензоберранзане не является вопросом веры — вряд ли! Это даже не почтение, или какое-либо выражение заслуженного уважения, или благодарности, или что-то в этом роде. Нет, это слепое повиновение, подчинение чужой воле, проистекающее либо из жажды власти — как у многих правящих матрон — либо из простого, логичного страха почти перед всеми остальными.
Я буду трясти головой, пока в ней не прояснится, пока я каким-то образом не приду к пониманию этого страха, как великой мотивации.
Но хотя это всегда было для меня насущной проблемой — и будет продолжать занимать мои мысли и руководить моими действиями, я также должен найти время, чтобы проанализировать свои собственные мысли и чувства относительно Каллиды, моего здесь и сейчас.
Это самая насущная вещь и еще одно важное осознание: необходимость жить настоящим.
И здесь я должен признать свою глупость в том, что позволил красоте трансцендентности почти украсть у меня столь многое. Ибо, если путешествие из этой жизни в следующую — это то, во что я теперь верю, тогда да, если бы я остался в том высшем состоянии, вне этого смертного тела, мертвый для этой жизни и живой в следующей, я бы узнал о Каллиде и обо всех других городах дроу и кланах, о которых рассказывали мне эвендроу, существующие по всей поверхности Фаэруна. Я бы узнал их в этом единстве, в этом полном и прекрасном понимании.
Но почувствовал бы я их? Почувствовал бы я Каллиду с теми живыми ощущениями, которые переполняли меня там, на ледяном шельфе, когда я впервые взглянул на город? Обнял бы я Кэтти-Бри для поддержки и нежно поцеловал бы ее за то, что она привела меня в это место? Умножилась бы моя радость от выражения ее лица, когда она поделилась бы со мной этим открытием, которое сделала она и наши друзья? И стала бы моя радость еще больше, если бы я увидел улыбку Джарлакса, кивок Закнафейна и даже сияние радости, которое так явно исходило от Артемиса Энтрери?
Понял бы я по выражению лица Джарлакса, что он, наконец, нашел то, на поиски чего потратил большую часть своей жизни?
У нас было много общего на том высоком выступе, когда он понимающе кивнул мне.
Нашел
Или в слезах Громфа (хотя он хорошо скрывал их)? Великий и могущественный верховный маг, наконец, смирился и признался в своих собственных чувствах, ошеломленный, каким он никогда прежде не был, чем-то неподвластным его контролю, чем-то, что принесло ему такую радость, которая была вызвана не им самим?
Как бы много ни значил для меня вид Каллиды — и я не могу преуменьшить важность осознания этого места и тех событий — разделить этот момент с другими, впитать их мириады выражений и эмоций, принять их как свои собственные и подарить им свои собственные, сделало это еще более замечательным.
И в этом загвоздка трансцендентности. Именно этого я и боюсь — потерять что-то настолько особенное, если на самом деле нет индивидуальности. И поскольку это ответ, который я пока не могу знать, то это страх, от которого я пока не могу избавиться.
Но да будет так.
Потому что теперь, наконец, я понимаю.
Я нахожусь в этом моменте моего путешествия, в этом формирующем слове моей истории.
Настоящее не будет пленником прошлого.
Настоящее не будет слугой будущего.
Под тяжестью всего этого важно путешествие, момент, формирующее слово.
Я буду продолжать говорить его до тех пор, пока не буду готов к этому новому, отличному разговору.
— Дзирт До’Урден
Глава 1
Проведенные линии и четвертованные ноги
— Я возлагала на нее большие надежды, — сказала Ивоннель Матроне Матери Квентл. Могущественная дроу была разочарована. Она думала, что Къернилл Меларн, которая когда-то была матроной Къернилл Кенафин и не была в восторге от нынешнего положения, которое привело ее в семью и на службу ревностной Жиндии, станет ее информатором в планах победить Жиндию и ее приспешников-поклонников Ллос.
Но Къернилл направила их по ложному пути, указав, что Дом Меларн нападет на союзные силы Бэнр у озера Донигартен, когда вместо этого силы жриц Ллос и их демонических союзников вторглись в Дом Фей-Бранч и прошли через него.
— Я убью ее, — сказала Минолин Фей Бэнр, стоявшая рядом с троном Квентл.
— Давайте не будем торопиться с выводами… — начала Квентл, но гнев Минолин Фей остановил ее.
Эта вспышка гнева была понятна двум другим женщинам. В конце концов, Минолин была дочерью матроны Биртин Фей, которая была захвачена во время налета на Дом Фей-Бранч, и теперь находилась в плену во втором Доме города, Баррисон Дель'Армго.