Воин древнего рода
Шрифт:
Впереди показались заросли папоротника, и Чеслав решил бежать напролом. Юноша сделал большой прыжок, чтобы след его на крайних кустах был не так заметен, и не успел сообразить, что же произошло, когда земля под ним словно разверзлась и он провалился в темноту…
Очнулся юноша от боли в голове… Дотронулся до того места, откуда шла боль, и ощутил на своей руке что-то липкое. Кровь! Но рана, кажется, была небольшой. И только тогда в его сознании медленно всплыл вопрос: где он? И почему темно?
Чеслав посмотрел вверх и увидел сумрачный свет и неровные, как оскал хищника, края ямы, куда, словно любопытные зеваки, заглядывали листья папоротника. В памяти
«Значит, я случайно провалился в эту яму и ударился обо что-то головой. Да, вот и камень торчит из земли. Хорошо, что небольшой и неострый…»
В голове шумело. Он пошевелился, пытаясь понять, не сломаны ли кости. Неожиданно в стороне от него раздалось какое-то рычание. Или показалось? В яму проникало такое ничтожное количество света, что до дна ему было не добраться, и поэтому Чеслав не мог рассмотреть, что находится в той стороне, откуда донесся предупредительный звук. Он попытался еще раз пошевелиться, и рычание повторилось, только теперь оно было более грозным. Чеслав ощутил, как от этого злобного рыка на его лбу выступил холодный пот. И было от чего. Юноша понял, что в яме с ним находится… зверь!
Он схватился за пояс, где у него был нож, и не нащупал его.
«Очевидно, потерял в драке!» — подумал он и почувствовал, как забилось сердце.
Чеслав попытался встать, но в рычании появилось столько ярости, что стало очевидно: еще немного — и зверь кинется в атаку. Юноша счел, что разумнее оставаться неподвижным до утра, дождавшись, когда в яму проникнет больше света и можно будет рассмотреть свирепого хищника, а также подумать о том, как выбраться из этой западни.
Всю ночь Чеслав не сомкнул глаз. Несколько раз, как только голова юноши, сморенного усталостью, падала на поджатые колени, злобное рычание возвращало его к бодрствованию. Он думал о том, откуда в лесу могла взяться эта яма. Возможно, ее вырыли древние люди для охоты на большую дичь. Они гнали зверя к западне, прикрытой ветками, и тот, не видя опасной ямы, проваливался в нее. Охотникам оставалось только добить свою жертву. Об этом ему рассказывал когда-то Сокол, а ему — его дед…
А может, это всего лишь дождевая вода вымыла такую дыру возле огромного камня, который составлял одну из стен ямы? А может… это сам лукавый леший решил расставить свои силки для неосторожных существ, которые пришли в его владения и чем-то прогневили старика?
Но Чеслав не знал, чем мог прогневить лесного духа, так как всегда с великим почтением относился к Лесу и его божественным обитателям. И всегда, идя в лесную чащу на охоту или за какой-нибудь другой надобностью, приносил им подношения. А как же иначе? Так велит их обычай, так учили его предки…
Но как бы то ни было, сейчас он оказался в этом земляном плену. И не один!.. Судя по запаху, заполнившему яму, Чеслав предположил, что рычащим зверем, разделившим с ним участь, мог быть волк.
«А может, Лесу не угодно было, что я убил зверя на посвящение? Но как по-другому можно было перенять его силу и ловкость? И потом, я же принес его в жертву богам!»
Мысль о том, что на посвящении он отведал плоть и кровь зверя, а теперь у его серого сородича есть возможность отведать плоти и крови его, Чеслава, показалась юноше смешной и ужасной…
«Не спать!.. Не спать!.. Не спать!..»
Ни одна еще ночь для Чеслава не тянулась так нескончаемо долго, как эта. Даже долгие зимние ночи по сравнению с этой были мгновениями. И никогда еще в жизни Чеслав не ждал с таким нетерпением прихода утра. Казалось, оно заблудилось где-то в лесных дебрях навсегда и рассвету не суждено больше явить свой новорожденный свет этой земле. А для Чеслава этот свет, возможно, был единственным спасением. И юноша мысленно звал Великого
Как только Чеслав заметил, что дыра над его головой стала не насыщенно-черной, а различимо серой, к нему пришло ощущение, что обреченность, сдавившая его грудь, ослабла и у него наконец-то появилась надежда. Надежда на спасение. Юноша с пылким жаром мысленно возблагодарил Великого за пришествие! Мысленно, потому как пошевелиться ему мешала опасность, исходившая от тяжело дышащего рядом с ним зверя.
Неспешно, гораздо медленнее, чем хотелось бы Чеславу, утренний свет все же заполз в яму, разбавив ее мрак. Но завладеть полностью ее пространством он так и не смог. Однако Чеславу достаточно было и этого. Не отрывая взгляда, он смотрел в тот угол, откуда доносилось терзавшее его всю ночь рычание. Оттуда на него злобно смотрели два холодных глаза волчицы. Несмотря на сумрак, царивший в яме, он узнал ее, а может, скорее почувствовал — это была волчица убитого им волка.
«Значит, из этой ямы она выла всю позапрошлую ночь, взывая к своему суженому и не давая мне покоя», — подумал он.
Очевидно, потеряв кормильца, волчица сама вышла на охоту, чтобы накормить своих волчат, да в пылу погони за дичью не заметила опасности и угодила в этот земляной колодец.
«И надо же было такому случиться, что и я провалился именно в эту яму! Вот теперь и скажи, что это не шутка лешего!»
Чеслав решил встать на ноги. От движения в ране на голове запульсировала кровь, отозвавшись ноющей болью. Медленно, под злобное урчание зверя он стал разгибать свое затекшее от неподвижности тело. Волчица, следя за каждым его движением, напряглась и оскалилась, но продолжала сидеть на месте. Но как только он полностью выпрямился, серая бестия молнией прыгнула, пытаясь достать его шею. Чеслав, в любое мгновение готовый к атаке, прикрылся рукой и наотмашь, что есть силы ударил по устремившейся к нему хищнице. Волчица, взвизгнув, отлетела обратно в свой угол, но тут же, вскочив на лапы, вновь оскалилась и яростно зарычала на обидчика.
Взбешенный нападением зверя, Чеслав почувствовал, что кровь в нем вскипела, как тогда, во время посвящения, и неожиданно для самого себя он тоже зарычал на волчицу. И зарычал так, как никогда до этого — злобно и повелительно… От его нечеловеческого рыка волчица заскулила, словно раненая, и, поджав лапы, забилась в угол. А Чеславу показалось, что начавшие отрастать на его остриженной голове волосы встали дыбом.
Он еще какое-то время стоял, тяжело дыша, опять изготовившись к нападению, но затем понял — атаки не будет. У волчицы не было сил, и, возможно, она боялась его… Из ее угла доносилось лишь глухое рычание, переходящее порой в жалобное повизгивание.
Придя в себя после нападения и чувствуя, что его признали победителем, Чеслав теперь мог осмотреть стены ямы. С одной стороны, его темницу подпирал глухой камень, и искать выход там было напрасно. А вот с другой стороны, где была земля, его внимание привлек устремившийся вверх корень какого-то дерева. И это было спасение.
Подпрыгнув, он уцепился за корень и, перебирая руками, а затем и ногами, по узловатой древесной ленте стал продвигаться к заветной цели — краям ямы. Несколько раз, хватаясь за непрочные отростки, он едва не сорвался вниз, но тем яростнее стремился вверх. Земля, осыпаясь под его ногами, с глухим стуком падала на дно колодца. И в любой момент он мог полететь туда же. Но Чеслав не думал об этом. Стиснув зубы, он тянулся все выше и выше. Собрав все силы, он сделал последний рывок и выбросил свое тело на спасительный край ямы.