Воевода
Шрифт:
Я поклонился и вышел вместе с Андреем.
— Боярин, чего изволишь? — склонился в полупоклоне Андрей.
— Давай по-простому, не юродствуй. Мы вместе должны выполнить работу. Потом я — домой. Если нас ждет успех, думаю, оба не останемся не замеченными. Потому работаем дружно. Хочешь — можешь доносить на меня Выродову. Думай и решай сам.
Андрей не ожидал от меня настолько прямого обращения и покраснел.
— Прости, боярин. Начальства много, все помыкают, думают — лучше
— К дому Голутвина веди.
Мы пошли по заснеженным улицам. Это у нас в Вологде снег был, как и положено — белый. А в Москве — серая снежная каша. Немудрено — пепел от многих печей, навоз, грязь — все перемешалось человеческими ногами и конскими копытами.
Жил боярин Голутвин недалеко, в чем я и не сомневался. Не будет же боярин из дворцовых на окраине жить? Были на месте через десять минут.
— Прости, боярин.
— Называй Георгием.
— Поздновато уже, могут не принять.
— Попробуем, стучи.
Андрей кулаком стал бить в ворота. Долго никто не отпирал. Затем послышались шаги.
— Ну, кого там нечистая носит на ночь глядя? Нет дома никого!
— Открывай калитку! — заорал Андрей. — К тебе боярин из Разбойного приказа! Али плетей отведать хочешь?!
Калитку отворили. Во дворе стоял пожилой слуга. Увидев Андрея в кафтане служивого, мужик растерялся.
— Боярыни и прислуги нет дома, в вотчину отбыли. Один я тут сторожую. Как схоронили боярина нашего, так и уехали все.
Слуга всплакнул. То ли над судьбой убитого боярина, а может — потому, что его одного оставили в большом доме.
— Ладно, будет. Мы ненадолго. Убийцу боярина твоего ищем.
— Да чем же я могу помочь?
— Мы на улице будем говорить или в дом пустишь?
Слуга отступил в сторону. Мы прошли во двор, подождали, пока он запрет калитку, и вместе вошли в дом.
Парадные сени сразу впечатлили размерами. Мы сняли верхнюю одежду, и слуга провел нас в гостиную.
На столе одиноко горела свеча, углы комнаты оставались в темноте.
— В чем боярина хоронили?
— В одеже.
— Подожди, Андрей, — прервал я не в меру ретивого сыскного помощника и обратился к слуге: — Ты скажи — тело обмыли, одели в чистую одежду, так?
— Так. Я и обмывал, а одевали мы вдвоем с Пронькой. Одному мне не управиться было.
— Понятно. А где одежда, в которой его домой привезли, — та, что в крови?
— Где ей быть — выбросили, боярин.
У меня екнуло сердце.
— Куда?
— Известное дело — на помойку, что на заднем дворе.
— Веди! Да, факелы возьми.
Слуга принес два факела. Мы оделись, зажгли пропитанную смолой
— Вот она, — ткнул слуга пальцем.
Скомканная, окровавленная и смерзшаяся
одежда валялась сверху. Хорошо, что все из дома выехали, и слуги не успели залить одежду помоями.
Андрей вытащил из выгребной ямы обледенелый ком и протянул слуге:
— В дом неси, к печке — пусть лед растает; там и осмотрим.
Слуга возроптал было, но Андрей глянул строго, и слуга покорно пошел за нами со страшным окровавленным тряпьем в руках.
— Печь на кухне топлена?
— Должна быть теплая, к ночи топил.
Мы сбросили в сенях тулупы, прошли на кухню и положили тряпье перед печью. Уселись на скамью, разглядывая смерзшийся ком. Шло время, с одежды натекла лужа воды пополам с кровью.
— Возьми тряпку, вытри!
Слуга дрожащими руками вытер натекшую воду, мы же с Андреем аккуратно развернули одежду и разложили ее на полу.
Я внимательно стал рассматривать последнее уцелевшее свидетельство гибели боярина, надеясь восстановить картину его убийства и обнаружить детали, проливающие свет на события десятидневной давности. Кафтан немного поношен, обшлага у рукавов пообтерты, но ткань хорошей выделки, не иначе — английское сукно. На спине, напротив сердца, красовалась прореха. Я прикинул: сантиметра четыре — четыре с половиной длиной. Перевернули кафтан. Тут тоже была прореха, но маленькая — не более сантиметра. Точно — выходное отверстие.
— А скажи-ка, любезный… э… э…
— Агафоном меня назвали родители.
— Агафон, а боярин толстый был?
— Не сказать, что толстый, дородный — это да.
— Андрей, встань рядом со мной.
Андрей подошел ко мне.
— Агафон, посмотри — у боярина какая фигура была? На кого из нас он был более похож?
— Дык, вы оба худосочные будете.
— Андрей, иди надень тулуп.
Андрей, если и удивился, сумел не подать вида — сбегал в сени и вернулся уже одетый, даже шапку натянул.
— Агафон, а сейчас в тулупе — похож фигурой?
— Вроде похож.
— Андрей, надень кафтан боярина.
— Да он же мокрый и это… в крови, — запротестовал мой помощник.
— Кровь отмоем опосля, надевай.
Андрей поднял с пола кафтан убитого, отжал его — да так, что кафтан затрещал по швам, встряхнул и надел поверх тулупа.
— Агафон, теперь — похоже?
— Телом — вылитый боярин будет, — с ужасом выдавил бедный слуга, не понимая смысла моих действий.
— Вот что, Агафон, найди-ка мне две лучины, да подлиннее.