Воевода
Шрифт:
— Не знаю такого. — Но перечислил ему знакомых бояр, ходивших со мной в боевые походы.
Отобедав, я надел тулуп и вышел на крыльцо. Боярин пошел проводить и на прощание закинул крючок:
— Общение твое мне в радость, заходи, как пожелаешь. Хоть и познакомились по ошибке нелепой, случайно. А кто хоть тебя обманул так?
— Боярыня Голутвина, — ляпнул я.
За секунду до вопроса я даже не подозревал, что могу назвать это имя. Однако эффект получился неожиданный. Боярин левой рукой схватился за правый бок на поясном ремне, где у левши должно было
Любой другой, будучи местным, проявил бы сочувствие к вдове или осудил убийцу, а Морозов лишь процедил:
— Бабья дурь, хоть она и боярыня.
Хозяин протянул мне руку и пожал. Крепкая хватка, силушкой Бог хозяина не обидел. Отвесив легкий поклон, я вышел на улицу и пошел не спеша. А ведь нечисто с боярином — он это.
Чем больше я вспоминал жестов и мимики, тем сильнее чувствовал: убийца — Морозов. Но вот каков мотив? Зачем одному боярину убивать другого? Оба — не бедные, у обоих дома в Москве и вотчины есть, оба вхожи во дворец, а туда не всякого пускают — только по приглашению, будь ты боярином или даже князем. Вроде как равны. Может — личное что? Ведь для того, чтобы убить боярина, да во дворце, нужны веские причины и смелость, граничащая с безрассудством. Найдись хоть один свидетель, и охрана не выпустит из дворца. А дальше — скорый государев суд и плаха, либо — виселица. Убийство одного боярина другим — происшествие далеко не рядовое. Даже по прошествии десяти дней в трактирах не утихали разговоры об убитом Голутвине.
Что мне теперь делать? Надо дождаться Андрея — пусть доложит, что о Кашине узнал. Вдруг еще один фигурант появится. Если нет — надо идти сегодня же к Выродову. Расскажу про мои догадки, подозрения — а дальше пусть решает сам. В конце концов — он дьяк Разбойного приказа. А я тут — человек случайный. Мое место — в Вологде, да и домой хотелось, больно уж мне не нравилось житье в Разбойном приказе.
Я не успел дойти до Ивановской площади, переименованной впоследствии в Красную, как спиной почувствовал взгляд. Так, балбес! Надо было бы перепровериться хотя бы — ведь прямым ходом в Разбойный приказ иду. А Морозов, скорее всего, соглядатая ко мне приставил.
Поворачивая за угол, я мельком взглянул через плечо. Так и есть — вдали маячил уже знакомый мне слуга, что открывал калитку в доме боярина.
Не подавая виду, я пошел к трактиру, заказал вина, посидел часок. Если соглядатай не ушел, пусть померзнет.
Я спросил у хозяина — есть ли другой выход. Трактирщик сделал вид, что не понимает, но взгляд у него был плутоватый.
Я положил на стойку две полушки, хозяин понимающе кивнул, подозвал полового и показал на меня. Паренек вывел меня через заднюю дверь, за сарай. Потом провел какими-то задворками, и я очутился на незнакомой улице. Здорово!
Я обежал квартал и выглянул из-за угла. Соглядатай мой стоял недалеко от трактира, притоптывая ногами и охаживая себя руками по бокам в попытке согреться.
Я ухмыльнулся и прямым ходом направился в Разбойный приказ. Здесь, в отведенной мне комнате уже ждал Андрей.
Я едва успел снять тулуп, как Андрей выпалил:
— Пустой номер с этим Кашиным. Он в вотчине своей уж давно проживается — почти седмицу, и никакой он не левша; щуплый, почтенного возраста. Не, на убийцу не похож.
— Смотри, Андрей, дело серьезное, я тебя перепроверять не могу.
— Боярин, я самолично все проверил, можешь не сумлеваться.
— Ну, тогда идем к Выродову.
Мы подошли к комнате начальства, постучали. Зайдя, поздоровались. Дьяк широким жестом указал на лавку.
— За помощью пришли?
— Нет, доложить о сыске. Думаю, убийцу можно вязать. Куда уж его дальше — решай сам. Я, вернее — мы, — я посмотрел на Андрея, — свое дело сделали.
— Ну-ка, послушаем.
Я рассказал все — как осматривали кафтан, какие мысли возникли в ходе расследования, куда ездили, — и закончил рассказ о соглядатае, которого послал за мной боярин Морозов.
— И как же ты от него ушел?
— Через задний ход на соседнюю улицу.
— Учись, Андрей. Мало того что боярин сыск быстрый учинил, так еще и тебе и всем нам урок преподал, как дело вести надо.
Выродов оглядел меня с головы до ног. И во взгляде том было и восхищение, и зависть, и сожаление одновременно.
— Не хочешь у меня послужить? Сразу столоначальником будешь, да и на месте сем не засидишься, я мыслю.
— Прости, боярин. Семья и вотчина моя на Вологодчине, туда мне и путь держать.
— Зря! Тут первопрестольная, будешь служить верно и усердно — заметят, сам государь заметить может.
— Я — боярин, вольный человек. Позовет государь — соберу свою дружину и пойду на ворога. Не будет сечи — холопы землю пахать станут, опять же государство кормить. Куда ни кинь — всюду польза. А убийц ловить — не мое, не любо.
— Бона ты какой! Похвально, что стержень в тебе есть, к чинам не рвешься. Только кто тебя на краю Руси заметит?
— А зачем мне? Где я — там и земля моя. Сын у меня растет, думаю человека из него воспитать.
— Коли ты упрямый такой, то уж доводи дело до конца. Бери стражу — думаю, пять человек верхами тебе хватит, и вяжи боярина Морозова. Пока он чего не учудил. Думаю, заподозрил он что-то, не зря ты за тобой «хвост» заметил. Вези его в приказ, а я здесь подожду. Допросим, если надо — то и с пристрастием, а уж завтра государю все доложу.
ГЛАВА II
Андрей побежал во двор за стражниками. Я же зашел в свою комнату, проверил пистолет и сунул его за пояс под тулуп, чтобы замок не замерз на морозе, не подвел в решающий момент. Помчался на задний двор, перепрыгивая через ступеньку. Конечно, такая спешка не к лицу боярину, но сейчас время поджимало.
Андрей уже держал в поводу две оседланные лошади, а за ним виднелись пять всадников в кафтанах служивых людей.
— Боярин Михайлов. Сейчас все подчиняетесь ему, — рявкнул Андрей.