Воевода
Шрифт:
Ратники были в крови, и различить кто где можно было только по шлемам да нагрудным кирасам — у поляков они были, в отличие от нас.
Крики сражающихся всадников перекрыли дикие вопли. «Хура-а! Уракша-ай!» Э-э, да здесь и татары! Я едва успевал разворачивать коня, отбиваясь саблей слева, справа. «Хур-р…» — прервал саблей визг татарина Федор, очумело крутившийся рядом со мной. А слева в предсмертной агонии билась лошадь, подмяв под себя бородатого богатыря с обнаженной головой — смятый шлем откатился в сторону.
Впереди взревела труба. Я осмотрелся. Понять, где передний край, где тыл, было просто невозможно. И чья труба ревела, подавая сигнал — наша или ляшская? Сражение продолжалось, и даже если сигнал подавался ляхам для отхода, выйти из боя было просто физически невозможно.
Рука устала, и кисть уже скользила по рукояти сабли, мокрой от крови.
Но вот произошел перелом: ляхи дрогнули, стали сдаваться.
Полегло с обеих сторон народу — тьма! По лугу, ставшему в одночасье полем брани, проехать на лошади или пройти пешим было невозможно, чтобы не наступить на чью-то руку или ногу.
После битвы собрали оружие у павших с обеих сторон, захоронили своих убитых в братских могилах, коих вырыть пришлось не одну. Вернулись под Опочку с намерением уже оттуда, как с базы, освободить Велью и Воронич, но литвины, уже прослышавшие о поражении своего войска иод Опочкой и устрашенные появлением большой русской рати, и сами бежали, бросив пушки, пищали и обозы.
Трофеи наши были велики. Пушки и огненный припас отошли в Пушечный приказ, все остальное было поделено меж боярами. Мне с похода досталось не очень много — три подводы, но жребию.
Сдав знамена в княжий шатер и записав грамотку о павших и увечных для Разрядного приказа, я со своими людьми уже не спеша возвращался домой, в Вологду. За лето и осень я успел в качестве воеводы поучаствовать в двух походах и, похоже — не ударил в грязь лицом. Меня стали узнавать поместные дворяне, и я многих Уже знал в лицо.
ГЛАВА VIII
Погода как будто ждала нашего возвращения. На следующий день зарядили дожди, подул северный ветер, похолодало.
Выйдя на крыльцо, под навес, я вдохнул свежего воздуха. Было ощущение, что недалеко уже лежит снег — воздух был очень уж бодрящим, а при выдохе шел пар изо рта. Вовремя успели!
А в доме тепло, уютно, пахнет свежеиспеченными пирогами с вязигой. Только скучно как- то. Я же по натуре — человек деятельный, мне в движении быть надо, делать что-то. Пожалуй, как исключение — то редкое время, когда мне необходимо полежать на кушеточке — это когда возникает необходимость что-то серьезно обдумать. Лежа мне думалось лучше — может быть, потому, что я не отвлекался и мог сосредоточиться.
Вернувшись с крыльца, я прошел в кабинет. Было над чем подумать. Вот, к примеру, почему у поляков полно полевых
Я размышлял о наших промахах, об устаревшем вооружении. Почему у бояр луки, а не пищали? Да, лук стреляет дальше и точнее, но в ближнем бою преимущество за пищалями. Много возникало вопросов.
Когда я был простым боярином и отвечал только за свой десяток, я его учил, и я же отвечал за оружие. Холопу что? Вручил боярин саблю или копье — им и будет воевать. Сам холоп, будь он хоть трижды семи пядей во лбу, ничего себе из оружия не купит — деньги нужны, и порой немалые.
Но, став воеводой и поучаствовав в новом для себя качестве в двух походах, я стал оценивать ополчение по-другому. Не привыкли бояре новое осваивать, коли их деды и отцы с луком и мечом воевали. Они воевали — стало быть, и мы так будем.
И организация боя хромает. Тут и у татар поучиться не грех. Почему русские в походе идут, как правило, одной колонной? И построение незыблемое — сначала яртаул, затем Передовой полк, затем — Правой руки полк, затем — Большой, за ним — полк Левой руки, и замыкает колонну Сторожевой полк. По моему разумению, идти к месту боя надо минимум тремя колоннами и разными дорогами. Меньше ныли, которая Демаскирует, легче лошадей кормить — трава после прошедших впереди полков почти вся съедена, движение быстрее, территория охвачена больше. Да и лазутчики вражеские обмануты будут. Покажется им — один полк прошел, а невдомек, что боковыми дорогами еще два идут.
Поразмышлял я о сем, поднялся, сел за стол да на бумаге все свои мысли и изложил. Прочел написанное, кое-что вычеркнул, новое добавил — из того, что забыл. И работал я таким образом неделю, не упустив даже создание полевых лазаретов на крытых повозках, а также трофейных и похоронных команд.
Взять те же трофеи. После боя ратники оружие по полю собирают, потому что железо дорогое, без пригляду оставить — растащат крестьяне из окрестных сел, да и поржаветь может элементарно. А если трофейное или собранное у своих убитых оружие в хорошем состоянии, его надо вычистить, смазать и хранить на складах, раздавая в случае нужды.
Сейчас же после боя, вместо того чтобы преследовать врага и врываться в занятые им села и города на его же плечах, мы теряем много времени на сбор оружия и похороны павших. Не спорю — дело необходимое, но не ратникам же этим заниматься. Им и самим в себя прийти после боя надо, отдохнуть. А они раненых товарищей перевязывают, могилы копают, оружие по полю собирают.
Войско, будь оно даже не резервным, а ополченческим, должно быть мобильным и хорошо управляемым. Здесь нам пример — татары.