Воевода
Шрифт:
Другая.
Наконец один из воинов, знающий язык, сверкнув полными злобы глазами, начал переводить слова Андрея. Видимо его коснулась эта беда. В общем — поговорили. В том числе и потому, что пленный более-менее сносно говорил по-русски и все прекрасно понял…
— Газы, значит, — произнес воевода, глядя на мертвое лицо пленника. Тот смог сторговаться на быструю смерть, рассказав все, что знает. — Вот тварь.
— Тварь… — тихо и глухо произнес тот воин, который поначалу не хотел переводить. Он спросил этого ногайца о тех гнездах разврата,
— Выступаем. — громко произнес Андрей. — Усиленная застава передовая и дозор идет как прежде.
— Осторожничаем? — уточнил Данила.
— Нет. Давим. У них нет за спиной армии.
— Он же сказал, что тут войско Газы бен Урака.
— Газа воюет с ногайцами Исмаила и кабардинцами Темрюка. Если он уйдет от своих кочевий, то его женщин, детей и пастухов вырежут, а скот угонят.
— Но зачем ему врать? Он поклялся именем Всевышнего.
— Так он и не врал. Он же сказал, что их предводитель, брат Газы, так им сказывал.
— А если он им не врал? — тихо спросил Кондрат.
— Не важно. Наш полк в состоянии если не победить, то сдержать людей Газы. И наш долг, если они действительно подошли, дать им отпор. А если не сможем, то максимально задержать. Отправив весточку Государю и в город, дабы люди успели схорониться.
Тишина.
— Еще вопросы?
Вопросов не было. Как и возражений.
Поэтому тульский полк выступил и попытался прижать ногайцев. Резко, дерзко и решительно.
***
— Отче! Отче! — подбегая к крыльцу, прокричал служка. — Пожар! — выпалил тот, вызвав немалую бледность у священника.
Проблемы продолжались.
Облава помогла взять помещиков и кое-кого из их горожан-соратников. Но многие из подручных этих людей смогли сбежать. А потом схорониться где-то под Тулой. Именно они предприняли попытку освободить заключенных. Но провалились, потеряв примерно половину личного состава. В том числе во время бегства. Однако, видимо, они не унялись.
Понятное дело, что все они были известны поименно и в лицо. Тула — город маленький. Но пойди сыщи их в лесах под городом. А посад, благодаря противодействию заговорщиков по осени и зимой, был еще не обнесен земляным валом. Даже его намеком. Из-за чего эти затейники могли позволить себя всякого рода проказы.
И вот снова.
На этот раз вновь взялись за огонь, чтобы, воспользовавшись моментов, вырвать своих хозяев из плена. Зачем? Отец Афанасий не знал. Возможно, чтобы сбежать с ними в Литву. Возможно еще для чего-то. Ведь тут их не ждало ничего хорошего. Ни слуг, ни помещиков. Но слугам без своих хозяев было тяжко. Не тот статус. Им либо в разбойники идти, либо в казаки, что по сути тоже самое, либо бежать в Литву, где почти наверняка их ждет судьба холопов, если они туда явятся без своих хозяев…
Отец
Перекрестился на образ.
Тяжело вздохнул. И спешно вышел.
Тула — город маленький. Чиновников Государевых катастрофически не хватало. Их тупо не было, кроме воеводы и дьячка-писаря. Иногда приезжали люди с приказов или еще какие. Но регулярного штата чиновников не было. Воевода же должен был действовать как мог, опираясь на своих людей. Но город этот не имел какого-то особого положения. С чиновниками и образованными людьми было плохо везде. Даже в столичных приказах имелся дефицит и острый кадровый голод.
Эти грустные обстоятельства заставили Андрея оставить город на отца Афанасия, как старшего священника в городе. Вполне по обычаям тех лет. Помещики, конечно, ему подчинялись неохотно, но выбора у них не было. Приказ воеводы — это приказ воеводы, особенно в сложившихся обстоятельствах. Могут гонор и за измену принять.
Беда.
Большая беда.
Но у Андрея другого народа не было. Поэтому приходилось обходится таким вот эрзац решением. Отец Афанасий, правда, тоже не отличался особенной активностью и решительностью. Но опыт имел большой. И в отсутствие воевод, как и его предшественники, нередко по факту руководил городом.
Но сейчас он что-то утомился.
Ежедневные инциденты и нервозная обстановка дала о себе знать. Поэтому он даже на пожар толком не отреагировал эмоционально. Ну, подумаешь? Пожар и пожар. Да и чему гореть? Посад толком и не отстроили еще с пожарища 1552 года…
[1] Речь идет об опущенных обоих флажках, как специальном знаке паузы между словами.
Глава 5
1556 год, 15 июня, Москва
— Государь, — поклонившись, произнес Андрей Курбский. — Беда. Великая беда! Андрей, воевода твой, что в Туле сидел, отъехал с полком в Литву, а город пожег.
— ЧТО?! — рявкнул, вскочив на ноги Иоанн Васильевич.
Курбский повторил.
— Ты уверен?
— Мне так донесли.
Присутствующие бояре активно загомонили, кто, о чем. В основном возмущались. Дескать, как Андрей посмел так поступить? Что у него совести и чести нет. Ну и так далее. Хотя звучали и вопрошающие голоса, пытающиеся узнать, откуда вообще стало известно, что он отъехал. Но не очень громко. Боязливо.
Царь же все это не слышал. Он был оглушен от шока и в какой-то мере обиды.
Государю, конечно, уже сообщили о том, что в Туле возник пожар в посаде, а полк ушел в учебный поход. Но связей он между этими событиями явных не проводил. Поход был запланирован. А пожар… кто от него застрахован? Тем более, что город лихорадило из-за реформ. Но воевода пока справлялся. Да, не гладко. Но и изменения масштабные. Поэтому гладко и быть не могло.
Однако эта новость… этот кошмар… эта катастрофа…