Воевода

Ланцов Михаил Алексеевич

Сильвестра эта удивительная подготовленность Царя хоть и удивила, но ничуть не смутила. Да, не удалось хапнуть. И что? Сделка ведь и так, ежели по-честному, получалась очень неплохой. Не только для материального укрепления церкви, но и для самого патриарха, которому очень хотелось набрать очков репутации в глазах немало раздосадованного клира. Ведь там же были хоть и в рясах, но те же люди, живущие простыми мирскими хлопотами и радостями…

***

— Вы смогли найти того франка? — спросил

Сулейман, когда визирь закончил доклад о текущих делах и хотел было уже откланяться.

— Увы… он ускользает от нас.

— А что их Руа?

— Он нас поддерживает всецело. Но открыто не может отдать приказ об аресте. Закон не велит. Тайком же… Этот франк оказался на удивление опасным человеком. Его попытки схватить раз за разом заканчиваются трупами. Сейчас же он сбежал в земли Габсбургов, ища там защиты.

— Проклятье! — прорычал султан.

— Лучше бы он дрался как тигр там, в Москве. Пес! — заметил кадий[7], присутствующий на этой встречи.

— О Великий, — осторожно произнес другой визирь. — Мои люди сумели поговорить с теми, кого Карл Габсбург отправлял в Москву. И они говорят, что этот франк дрался отчаянно и очень умело. Врут, конечно. Но эти слова от них расходятся по земле.

— Врут… — тихо произнес Сулейман. — А если нет?

— Мы наняли лучшего мастера рапиры Парижа. — заметил первый визирь. — Его посоветовал сам Руа. Этот Андроник вряд ли смог бы справиться с ним. Да и никто во всем мире не справился бы. Этот франк без всякого сомнения взял деньги и предал своего султана.

Второй визирь хотел было добавить деталь про долг. Но сдержался. Он просто опасался ярости султана. Сообщать такие новости опасно.

— А чем сейчас занимается Андроник?

— Поставлен воеводой Тулы. Там и сидит. Зализывает раны. Его ведь не только на судебном поединке ранили. Позже. Прямо в церкви добрый человек пытался его убить и спасти мир от этой отрыжки шайтана. Но он вновь отделался лишь раной. Хотя болел тяжело. Сказывают, будто клинок того кинжала был освящен особым образом и едва не отправил демона в Ад.

— Осторожнее со словами, — холодно заметил Сулейман.

— Так говорят.

— Так не все говорят. А те болтуны, что ввели меня в заблуждение и привели к позору, больше ничего не говорят. Если бы все эти глупые обвинения были правдой, то Всевышний не оставил нас. И судебный поединок Андроник проиграл. А то, что он выжил после удара отравленным кинжалом, только укрепляет меня в этих мыслях.

— Отравленным?!

— А каким? Если бы он был демоном, то не смог бы входить в освященные места. Не так ли? — спросил он, обращаясь к кадий.

— Так, — с почтением произнес тот.

— Но говорят… — тихо вякнул визирь.

— Если будешь слепо повторять то, что болтают городские сумасшедшие, то расстроишь меня. — перебил его султан. — Разве мои уши должны слушать всякий вздор, что болтают глупцы?

— Нет, конечно, нет, — испуганно ответил визирь дрожащим голосом.

— Все. Свободны. И позовите ко мне этого бездельника, патриарха…

Тот прибыл незамедлительно.

Прибежал.

Так

спешил, что даже вспотел и слегка растрепался.

— Повелитель! — произнес он, как можно глубже и почтительнее поклонившись.

— Твой план оказался негодным. Москва не стала изгоем. Ее не разорвали внутренние противоречия. Даже напротив — укрепили.

— Нужно время…

— Нужно время для чего? Чтобы мне выбрать себе нового патриарха? — понизив голос, поинтересовался султан. — Иди — и думай, как все исправить. И не забудь про этот позор. Андроник, которого осудил Вселенский Собор, оказался оправдан перед людьми на судебном поединке.

— Он был подставным.

— Достаточно того, что он был. И ваше обвинения оказались ничтожны. Так что… — неопределенно махнул султан рукой.

— Я все сделаю, — порывисто произнес Патриарх.

— Ты уж постарайся…

[1] Фрагмент песни Трофима «Уважаемый Лужков задэ».

[2] Введение бумажных денег не обязательно государственная привилегия. Технически это может сделать любой банк (или иной крупный игрок), если государство прямо это не запрещает. И в истории подобное встречалось неоднократно.

[3] Здесь главный герой грешил против истины. Первая достоверная известная акционерная компания зафиксирована в 1250 году в Тулузе. Точнее даже не компания, а сделка по продаже акций. Так что такого рода организации существовали, очевидно, еще и раньше. Хуже того — в 1555 году уже была утверждена Company of Merchant Adventurers to New Lands, в дальнейшем превратившаяся в Московскую торговую компанию Англии.

[4] Особенностью сказок братьев Гримм в их оригинальной, неадаптивной форме заключалась в мрачности, кровожадности и фаталистичности происходящего. Ничего необычного в них не было. Они просто отражали местное состояние фольклора, характерное для европейской (и русской среди прочего) культуры тех лет.

[5] На самом деле это перегиб. Литература русскоязычная не духовного содержания имелась, но ее было ОЧЕНЬ мало. Иностранную же художественную или научную литературу никто не привозил и не переводил.

[6] Речь идет о Гансе Миссингейм, печатник, который в 1552 году был прислан ко двору Иоанна Васильевича датским королем Кристианом III по просьбе первого. Организовал первую в Москве типографию. Был учителем знаменитого в прошлом Ивана Федорова, который начала самостоятельно работать только 1560-е годы.

[7] Кадий (Кади) (араб. — судья) — мусульманский судья-чиновник, назначаемый правителем и вершащий правосудие на основе шариата.

Глава 4

1556 год, 16 мая, вотчина Андрея на реке Шат

Петр медленно ехал на коне, осматривая территорию.

Он приобрел эту привычку еще тогда, когда только начал помогать Андрею, доверившись ему. Сейчас же просто некомфортно себя чувствовал, если не совершал объезда. Чтобы все видеть и все контролировать.