Воевода

Ланцов Михаил Алексеевич

— Так дел у того нет, а я… а я очень любуюсь.

— Любуешься?

— Да. Вроде люди ходят. А гляжу — будто приспособу какую вижу. Вроде ворота для колодца или мех для горна.

— Интересно, — улыбнувшись, произнес Андрей. — А сколько тебе лет?

— Батя сказывал — десятое лето минуло.

— А читать умеешь?

— Буквы ведаю, — гордо произнес паренек.

Андрей снова ему улыбнулся.

— Погостишь у меня?

— А батя? — несколько опешил паренек.

— С батей мы договоримся.

Чуть поколебавшись, Демьянка кивнул. И один из спутников воеводы подхватив

его, посадил на коня, позади себя. Дополнительная нагрузка. Но паренек был мелкий, худой и не очень тяжелый. Поэтому лошадь хоть и не обрадовалось новому седоку, но вполне сносно его перенесла. Ведь отряд двигался шагом.

Андрей же, пока они добирались до его палат, крепко думал, осмысляя инцидент. Таких вот Демьянок не то, что по Руси, но и даже по Туле хватает. И такие ребята — будущее. Они хотят, они пытаются и вроде голова их соображает. Вон какие сложные аналогии провел. А даже читать еще не умеет.

Собственно, он решил прихватить паренька с собой, чтобы поговорить с ним. Посмотреть, как его голова варит. И если первое впечатление окажется не обманчиво, то пригласить на службу. Он, конечно, отцу помогает по кузнице. Но велика ли та помощь? Паренек явно не являлся наследником, ибо в ином случае не смог бы сбегать регулярно. Поэтому без всякого сомнения кузнец-Семен отдаст бы его в услужение за разумную плату.

А пока ехали, Андрей думал о том, как бы найти еще таких вот Демьянок. Понятно, что крестьяне в основной массе не смогут их поставить. Из-за постоянного голода и тяжелой жизни их мозги полноценно развиться не могут. И даже настоящие гении тупо не в состоянии проявиться. Во всяком случае в хоть сколь-либо значимом количестве.

Остается посад и прочие подобные люди. Но как этих мальцов выцепить? Не будешь же лично ходить по дворам, да заниматься поиском будущих кадров? Пусть не для России, а для себя и своего бизнеса их все одно требовалось много. Андрей уже столкнулся с тем, что он в вотчине получил исполнителей, которые выполнят его приказ. Но только в том случае, если он будет прост, понятен и привычен. Из-за чего он не мог дистанционно поручить им работы над нормальными станками. Среди прочего.

А тут Демьянка.

Андрей улыбнулся. Но в этот момент конь ступил в яму и его тряхнуло. Отчего растревожило плечо, возвращая воеводу в реальность. Как там пелось в песне?

Боль… Меняет сознанье.

Страх… Взрывает дыханье.

Жизнь… Теряет, сгорает.

Кровь в венах играет…[3]

[1] Даже в середине XVII века во время реформы Никона в РПЦ хватало священников, которые не умели читать и писать, ведя службу по заученным текстам.

[2] Покаяние — это не совсем корректный перевод термина , который означает перемену мысли, изменение способа мышления и отношения к совершенным поступкам. То есть, в предельно строгом христианстве метанойя — это способ проговорить сложные психологические моменты, связанные с греховными поступками, дабы понять их, осознать причину их возникновения и постараться более их не совершать. Это форма самоанализа и работа над собой, а не простое «понять и простить».

[3] Фрагмент песни «Питерские едут в Москву» Павла Пламенева.

Глава 9

1555

года, 2 декабря, Париж

Генрих II отпил из бокала вина и поставил его на небольшой декоративный столик. Вино было прекрасным, поэтому Руа де Франс, то есть, король Франции, если на привычный русскому читателю манер, пригубил вино с нескрываемым удовольствием.

— Ведите, — произнес Руа и махнул рукой.

Один из слуг, что стоял возле двери, поклонился и буквально испарился. Быстро и бесшумно. Но лишь для того, чтобы в скорости вернуться, ведя за собой гостей короля. Ну как, гостей? Им сделали предложение, от которого они не смогли отказаться, чуть ли не под конвоем приведя во дворец на прием.

— Ваше величество! — торжественно произнес Анри, входя. Нормально поклониться он не мог из-за рассечения бедренной мышцы, которое еще толком не зажило.

— Это последствие дуэли? — указал Руа тросточкой на ногу.

— Божьего суда, сир.

— Того самого, где ты выступал от имени султана османов?

— От вас ничего не скрыть, сир. Да. Представитель осман предложил мне веселое приключение, и я не стал отказываться.

— Сколько он заплатил тебе?

— Он оплатил дорогу, но когда дошло дело до оплаты, то… — Анри развел рукой. Хотел двумя, но правой рукой он держался за тросточку.

— Но? Что значит «но»?

— Представитель султана назвал меня и моих компаньонов мошенниками и лжецами и пообещал отдать в руки осман, дабы Сулейман покарал нас за позор, что мы навлекли на него. Хотя мы с ним договаривались о том, что даже если Бог распорядится по-своему и мы не справимся с порученным делом, то нам компенсируют наши хлопоты. В случае же успеха, нас ждала отдельная, весьма солидная награда.

Руа перевел взгляд на своего статс-секретаря, что ведал взаимоотношением с османами. Тот встрепенулся и шагнув вперед, возразил:

— Люди султана заявили, что полностью рассчитались с этим месье и его подельниками.

— У меня сохранился договор и расписки в получении денег, — вяло улыбнувшись, заметил Анри. — Кроме того, все мои люди тому свидетели — нам оплатили только дорогу.

— Только твои люди? — уточнил Руа.

— Мы не рискнули проводить финальные переговоры с османами сами, поэтому обратились за помощью к барону Сигизунду фон Герберштейну, что возглавлял посольство Карла Габсбурга в Москву. И он о том, что османы отказались платить, написал записку, пометив ее своей печатью.

— Габсбурги, — скривился Руа.

— Это был самый родовитый дворянин в округе, и он не отказал нам в милости.

— Почему мы должны верить вам? — поинтересовался статс-секретарь.

— Если Его Величество не доверяет нашим словам, то зачем нас пригласили сюда? Чтобы унизить перед лицом других дворян? — очень холодно спросил Анри и положил руку на рапиру, в упор взглянув на статс-секретаря. Его он мог зарезать на дуэли и прыгая на одной ноге.

Вслед за этим мужчиной руку на свои рапиры положили и остальные дворяне, присутствующие в зале. Сначала спутники Анри, а потом и прочие. И в воздухе запахло жареным.