Воевода
Шрифт:
— Я… я понял. Может быть все же исповедуешься и причастишься?
— Если люди так требуют выполнить ритуал…
— Таинство, — поправил его отец Афанасий.
— От изменения названия суть не меняется. Так вот, если они требуют выполнения таинства, то просто скажи им, что все сделал. А я подтвержу. Но в грех лукавства не вводи меня.
— Хорошо, — кивнул отец Афанасий. Посидел немного рядом. А потом спросил: — А кто такие ликаны и масаны?
— Я не хочу это обсуждать.
— Но ты эти слова произнес. И люди в недоумении. И спрашивают меня. Если ты
— Ликаны, — перебил его Андрей, прекрасно поняв, куда клонит священник, — это народ оборотней. Масаны — другой народ, для которого употребление чужой крови — основа жизни. Их считают проклятыми. Но как на самом деле — не ясно. Их ОЧЕНЬ мало.
— Ликаны это волколаки?
— В том числе. У ликанов много родов. Берендеи, кицуне и многие, многие иные. Люди просто впервые познакомились с волками, поэтому по ним и прозвали остальных.
— Ты, я вижу, недурно во всякой нечисти разбираешься.
— Я люблю послушать и неплохо запоминаю чужие слова.
— Разумеется.
— И из того, что я слышал могу так сказать — нет ничего страшнее на земле, чем человек. Ибо его сердце может быть чернее, чем у самого страшного чудовища. И за приятным, благообразным обликом может скрываться ТАКАЯ мерзость, которую и в ад отправлять неловко.
— Отчего?
— Жалко. Ад жалко.
Священник нервно усмехнулся и кивнул.
— Все отче, ступай. Дай мне подремать. Может быть усну. А сон в моем состоянии — лучшее лекарство.
— Да, конечно. — произнес он, вставая. — Мы будем молиться за тебя.
— Лучше не молится. Лучше смотреть в оба. На меня покушались. Если злодеи поймут, что я иду на поправку, или услышат о том, то постараются что-то еще предпринять.
— Я понял тебя, — кивнул отец Афанасий. И еще раз попрощавшись, пожелал здоровья и удалился.
— Как он? — донеслось из-за двери.
— Шутки шутит, — ответил священник. — Мню, выкарабкается.
И все загалдели. А дальше дверь уже нормально прикрыли и толком их расслышать оказалось проблематично. Поэтому Андрей смог снова погрузиться в свои размышления.
Был он отравлен или нет — не ясно.
С его телом творилась какая-то нелепица. Снова, как и тогда после битвы у Селезневки он ослаб. Настолько, что первые пару дней едва двигался.
Да и сейчас, спустя пять дней, выглядел умирающим лебедем, что бесило неимоверно. Тем более, что рана на руке дала неприятные осложнения. Туда попало несколько фрагментов ткани, и она воспалилась. Промыть узкий и слепой колотый раневый канал не представлялось возможным. Поэтому он распорядился разрезать ему мышцы плеча, дабы прочистить воспалившуюся рану.
Понятное дело, что он сам перед этим крепко напился и велел себя привязать. А нож, которым, резали не только наточить остро, но и дезинфицировать кипячением. Да и перевязочный материал после…
Наверное, можно было бы сделать эту операцию как-то проще и изящнее. Но Андрей не являлся хирургом, тем более полевым. А учитывая оснащение тут требовались навыки именно его. Поэтому пришлось идти на этот шаг, приглашая палача.
Вся эта возня с раной не добавила здоровья и бодрости. Тем более, что в лечебной практике этих лет воспаленная рана — это верный билет на тот свет. Вот священник и дергался. И не только он.
Нападение в церкви.
Для каких-то людей из XXI века это могло бы показаться дикостью. Ведь верующие же люди жили в XVI веке. Как они посмели проливать кровь в святом месте? Однако на практике это случилась сплошь и рядом. Даже в Византии, на что уж религиозной. Того же Императора Льва Армянина зарезали прямо в Святой Софии во время рождественской службы. Да и у латинян с этим никаких проблем не было — вон миланского герцога век назад прибили именно в церкви. И как прибили! Там целый бой шел!
Расслабился Андрей. Потерял бдительность. Забыл, что в церкви нужно особенно держать ухо востро. Ведь туда в доспехах не ходят.
Теоретически, конечно, он бы мог изготовить кольчугу из очень мелких колец, да носить ее под одеждой в такие места. Но толку? Его били стилетом для которых такая защита не представляет никакой преграды. Что есть ее, что нет. А если узнают, что воевода ходит в церковь в кольчуге, то потом он от этого позора не отмоется…
Кто отправил убийцу? Вопрос.
Андрей не понимал и не мог даже предположить.
Со слов убийцы он был как-то связан с Константинопольским патриархатом. Но верить ему нет никаких оснований. Очевидно же — фанатик. А такими часто управляют словно детьми. Поэтому кинжал ему мог вручить кто угодно, наврав с три короба. Отец Афанасий его не знал. Так что убийца прибыл в город прямо перед покушением. Однако Андрея видел и знал, где искать. То есть, в городе, без всякого сомнения, у него имелись подельники.
И тут поднимался вопрос. А эти подельники кто, и кто за ними стоит? Просто местные кадры, недовольные Андреем? Вряд ли. Потому что в таком раскладе они бы не решились бузу бузить, зная о приговоре Думы. Значит началась большая игра. Но кто и из-за чего Андрея заказал?
Формально парень был фигурой невысокого полета.
Формально.
На деле из-за событий 1554–1555 годов засветился по полной программе. На всю Русь засветился и далеко за ее пределами прославился. Привлек к себе внимание Царя Руси, Султана Османов и Императора Священной Римской Империи. Вероятно, и других, но этих точно.
Не каждая муха так громко жужжит.
А он еще и вонял словно опытный, матерый клоп. Иначе победу при Гоголе и не назвать. Шутка ли? Крестоносец разбивший многократно превосходящее войско. О том, что латинские крестоносцы раз за разом терпели поражение от османских войск, Андрей прекрасно знал. И понимал, что Карл V постарается эту победу раскрутить как можно громче. Просто для того, чтобы поднять настрой и боевой дух своих людей. Ведь можно же осман бить. Ведь не непобедимы они. Ну и так далее. Стандартный пропагандистский ход самого естественного, можно даже сказать природного толка.