Водный мир

Райот Людмила

— Семья нуждается во мне, а столице давно не хватает свежей крови… Я вернусь в Озрелье, чтобы занять свое по праву место.

— Ты мог бы добиться большего, если бы вернулся первооткрывателем… Вдобавок к титулу заработал бы славу иного, усмирившего новый мир, — задумчиво говорю я. — Неужели тебе совсем не хочется славы?

— Славы? — Тим снова смеется, на этот раз легким смехом знакомого мне жизнерадостного парня. — Да черт с ним, с новым миром, Варя! Мне не нужен новый мир без тебя.

Приходится опустить голову, потому что еще немного, и

из меня снова польются слезы. Но я не собираюсь больше хлюпать. Хватит. Закрываю глаза, расслабляюсь и представляю себя в Озрелье: под руку с Тимериусом, в элегантном белом платье и громоздкой шляпе, свисающей полем до самого плеча. С ним я всегда была бы в уюте, он укрывал бы меня от неприятностей, бед и сомнений. Я бы совершенно точно знала, что такое быть любимой. Может, через некоторое время у меня тоже получилось бы его полюбить?

— Так ты пойдешь со мной? — снова спрашивает он.

Притворяться парой отрешенных от мирских проблем влюбленных становится сложнее. В голосах людей, мечущихся в доке, все отчетливей звучит паника. Тревога снова высовывает свою мерзкую морду, чтобы с рычанием вцепиться в обволакивающее меня спокойствие.

— Я… я подумаю.

Наверное, если бы тогда все шло по плану, я бы и правда подумала над такой возможностью. Обещание вечной безмятежности, ласки и комфорта — очень заманчивое предложение для измученных неопределенностью и волнениями. Но судьба решает иначе. Окружающая действительность грубо врывается в нашу идиллию. Крешейк вздрагивает, и спустя несколько долгих секунд ушей достигает приглушенный водой и расстоянием, но от этого не менее впечатляющий хлопок. Команда корабля и работники ЛИКа, высыпавшие на палубу члены экспедиции во главе с Магарони — все замолкают, и в доке воцаряется абсолютная, но от этого еще более жуткая тишина.

Тимериус берет меня за руку и мы покидаем наше укрытие, чтобы присоединиться к толпе взбудораженных людей.

— Что случилось?

— Они напали на старые корпуса, — Салкас встречает нас хмурым и злым взглядом. — Оторванные.

13. Катастрофа

— Они напали на старые корпуса, — Салкас встречает нас хмурым и злым взглядом. — Оторванные.

— Корабли сопровождения вот-вот уничтожат все их лодки, директор, — откликается Асти. — Они не причинили нам урона.

— Они причинили урон лаборатории, дурень! — взрывается Сал. — Повреждений, нанесенных их снарядами, достаточно, чтобы затопить весь комплекс. Или я ошибаюсь?

Он резко поворачивается к одному из сотрудников — бледному, иссушенному годами, отсутствием солнца и еще неизвестно какими факторами, атланту.

— Верно, — помолчав, выносит вердикт тот. — Старый ЛИК давно в аварийном состоянии, и оторванные знали, куда бить. У нас есть не больше часа.

Я молча слушаю их перепалку, еще толком не понимая, каким образом нападение атлантийских мятежников может угрожать нашей безопасности. Крепче вцепляюсь в Тимериуса и фокусируюсь на лице мечущегося туда-сюда директора — лишь бы удержаться от желания снова высматривать Никеля.

— Но

старый ЛИК просуществовал сотни лет! — отзывается доктор Тео. — Неужели все так серьезно?

Цисса сосредоточенным жестом поправляет очки. Между его бровей залегла складка.

— Они поразили машинное отделение, отвечающее за откачку воды, и проделали несколько небольших, но решающих пробоин в целостности корпуса. Но основная проблема даже не в воде, а в том толчке и предшествующем ему взрыве… ЛИК находится в аномальной зоне с критически высоким уровнем эфира. Одно неосторожное движение, и все это место, вместе со зданиями и морским дном, взлетит на воздух.

— Значит, убираемся отсюда, — принимает решение Салкас. — Все. Передайте по своим каналам связи, чтобы оставшиеся сотрудники выходили сами. Мы будем ждать двадцать минут и примем на борт всех, кто доберется сюда, а затем покинем ЛИК.

Никто не двигается с места — возможность катаклизма кажется такой нереальной, что даже вышколенным арзисам требуется время, чтобы осознать случившееся.

— Но как же наше оборудование, директор? — спрашивает один из сотрудников и показывает в сторону коридора, ведущего внутрь корпусов. — ТАМ вся наша жизнь… Годы работы…

— СЛУШАЙТЕ МОЙ ПРИКАЗ! — рявкает Салкас. — Брать только то, что находится в доке и прилегающих к нему помещениях! Вглубь не заходить, это слишком опасно. Борк, Магарони — вы со своими людьми соберите то, что успеете. Цисса и остальные члены команды готовят крешейк к отплытию. Так… А где Андо?

Недоуменные интонации в голосе директора заставляют меня выглянуть из-за плеча Тима. Я нервно прочесываю взглядом столпившихся вокруг атлантов с набилианцами и тоже не нахожу Ника. Его нет на палубе. Последние остатки покоя слетают с меня. Вряд ли в такой момент он стал бы отсиживаться в каюте, а это значит…

Мне чудится легкое похлопывание по руке — я оборачиваюсь, чтобы лицом к лицу встретиться с ней. БЕДОЙ. Ее присутствие ощущается также отчетливо, как и присутствие обычного человека из плоти и крови. Ей надоело подсовывать намеки и дурные предчувствия, и она решила явиться мне во всей своей убийственной красе, скаля острые, как бритва, зубы и издавая легкий запах тления.

Символично то, что своей вестницей беда избирает не какого-нибудь, а Даяну. Сопрано набилианки звенит встревоженным колокольчиком, когда она озвучивает мою страшную догадку.

— Къерр отправился в старые корпуса — хотел еще раз проверить одно место. Он оставил мне сообщение рано утром…

— Никель ушел один? — Магарони не верит своим ушам. — Знаешь, куда конкретно?

— Нет, он не сказал.

Руководитель экспедиции удивленно приподнимает брови и замолкает, словно раздумывая. У него есть все причины отложить или отменить отступление из старого ЛИКа, но Салкасу требуется не больше пяти секунд, чтобы принять окончательное решение. Мало!..

— Самонадеянный кретин… — бормочет он себе под нос, а потом обращается уже ко всем. — Готовьтесь к отплытию.