Во тьме
Шрифт:
— Так скажи мне вот что, если он не сообщает об этом в полицию, он все еще получает защиту? — спросил я.
Я наполовину надеялся услышать, как он скажет, что не будет. Ответ офицера Специального отдела поразил меня. Он объяснил, что от источника, о котором идет речь, не требовалось сообщать о чем-либо, связанном с «военными», что его основной функцией было общаться с высокопоставленными сотрудниками ДСО и сообщать о руководстве и о любых изменениях в политическом направлении или стратегии организации. Они не ожидали, что он сообщит о чем-либо «военном»: у Специального отдела было более чем достаточно услуг для этого. Мой контакт в Специальном отделе рассказал мне обо всем этом, не моргнув глазом. Мне казалось, что в системе, допускающей такую аномалию, было что-то изначально неправильное. Тем не менее, оперативники Специального отдела, по-видимому,
Было около 5.30 утра, когда мы закончили спорить о правильности и неправильности обращения с источниками. В конце концов, нам пришлось согласиться с несогласием. Наш контакт в Специальном отделе был порядочным человеком, на данный момент проработавшим в Специальном отделе недолго. Он, конечно, еще не приспособился к их образу мышления. Лично я надеялся, что он никогда не изменится. У него был тмягкий характер и обычная порядочность, которые расположили к нему наших информаторов. Однако по горькому опыту я знал, что те же самые личные черты будут исчезать одна за другой по мере того, как он все глубже погружался в пропасть, которой был Специальный отдел. Но в тот день он был готов помочь нам, и нам нужно было, чтобы он использовал всю свою силу убеждения от нашего имени, чтобы убедить тех, кто стоит у власти в Специальном отделе, что это хороший шанс уничтожить это порочное подразделение активной службы ДСО (АСП). Что если мы сейчас не двинемся с места, они будут продолжать убивать снова и снова.
Наш контакт в Специальном отделе не мог не согласится. Он крепко пожал нам руки и отправился наверх в комплекс Каслри, чтобы проконсультироваться со своим дежурным офицером и ответственными лицами. Сможет ли он убедить их? Было ли у вас время? Конечно, было бы нелегкой задачей «вывести из строя» всю эту рабочую силу Специального подразделения. Их нужно было бы проинструктировать и вооружить. Когда они будут готовы, они будут более чем в состоянии справиться с командой убийц ДСО, которая сейчас готовится нанести удар.
Наша информация была очень конкретной. Тем не менее, мы должны были согласиться с тем, что было так много непонятного и так много было поставлено на карту, что власти Специального отдела вполне могли бы пойти на более простой вариант: установить открытое присутствие КПО за оградой детского сада и в квартале Лигониэль. Такая мера заставила бы ДСО прервать свою миссию по убийству пары в данном конкретном случае, но, конечно, не означала бы, что мы сможем остановить их, если они решат нацелиться на те же жертвы позже. Мы с Тревором стояли там, на автостоянке, и смотрели, как наш коллега из Особого отдела бежит наверх, чтобы отстоять свою позицию. Все, что мы могли сейчас сделать, это ждать.
Мы отправились в полицейское управление, чтобы воспользоваться телефоном. Мне нужно было поговорить с офицером уголовного розыска, дежурившим ночью в полицейском участке на Теннент-стрит. Мне повезло. К телефону подошел детектив-констебль Джозеф Брайсон. Я попросил его сообщить Брайану Макартуру, детективу-инспектору, когда он придет утром на работу, что я всю ночь был на ногах и собираюсь лечь спать на несколько часов. Детектив-инспектор должен знать, что если Специальный отдел решит провести операцию по аресту вместо явного присутствия полиции, у них вполне могут быть трое или четверо заключенных до 10 утра. Ему также пришлось бы иметь дело с несколькими местами преступлений, и поэтому потребовались бы дополнительные силы уголовного
Джо, очевидно, был занят тем, что делал заметки. На другом конце провода воцарилось молчание. Никаких вопросов. Не нужно повторяться. Старый добрый надежный Джо.
— О, и Джо, — добавил я запоздало, — скажи ему, чтобы он не звонил мне домой до 12 часов дня, пожалуйста.
Джо рассмеялся.
— Нет проблем, шкипер, — сказал он.
Мы с Тревором покинули участок Каслри, чтобы отправиться домой. Мы были измотаны: до этого звонка от Сони мы уже отпахали 16-часовой рабочий день. Мы сделали все, что было для нас возможно. Мы прошли к моей машине и поехали ко мне домой в Баллироберт, графство Антрим. Отсутствие какой-либо немедленной информации от нашего контактного лица в Специальном отделе указывало на то, что власть имущие, более чем вероятно, выбрали более мягкий из двух возможных вариантов действий: они, вероятно, пошли на прерывание операции. Они наводнили бы Лигониэль полицией в форме, чтобы помешать ДСО осуществить приказ на убийство. В конце концов, мы очень опоздали с докладом нашему контакту в Специальном отделе. Но таковы были трудности этой области полицейской работы. Я знал, что это не точная наука, но от этого не становилось легче смириться с тем, что в данном случае у нас может не быть шанса привлечь этих головорезов к ответственности.
Когда мы подъехали к моему дому, Тревор наполовину упал в свой «Форд Сьерра». Он тоже был опустошен. Ответственность, давление были потрясающими. Что, если что-то пошло не так? Что, если подразделение ДСО вошло с другого направления и не увидело машины КПО? Что, если Соня неправильно узнала день? Об этом было невыносимо даже думать. Мои мысли были полны всего этого, когда я разделся и залез в душ. Струящаяся по мне вода освежала, и я простояла под душем дольше обычного, пытаясь позволить воде смыть мои страхи неудачи. В любой другой сфере жизни неудача была приемлема: всегда была возможность просто попробовать еще раз. Но неудача в этих ситуациях, когда речь шла о жизни и смерти, была немыслима. Последствия того, что вы ошиблись в качестве сотрудника полиции в Северной Ирландии в то время, могли привести к смерти коллеги, ценного источника или невинного гражданина. Я забрался в постель. К этому времени было около 7.45 утра. Ребекка уже встала и была занята подготовкой мальчиков к школе.
У меня возникло искушение не засыпать и послушать свой личный полицейский карманный телефон. Я был не в состоянии этого сделать. В тот момент, когда моя голова коснулась подушки, я крепко заснул. Казалось, я проспал всего несколько минут, когда Ребекка резко разбудила меня и протянула телефон.
— Это детектив-инспектор Макартур, — сказала она. Я поднес телефон к уху и не услышал ничего, кроме жуткой тишины.
— Брайан? — рискнул я.
Внезапно на другом конце провода возникло оживление.
— О, Джонти, да, это ты. Послушайте, спасибо за ваше предупреждение. Это вывело меня далеко вперед. Ваша операция прошла успешно, — сказал детектив-инспектор Макартур.
Инспектор ввел меня в курс дела. Двое членов ДСО в угнанном такси «Форд Сьерра» были арестованы, когда подразделение спецназа протаранило их автомобиль. Двумя арестованными, направлявшимися в Каслри, были Джордж Уотерс-младший и Дэвид Рид. Уотерс сидел на заднем сиденье угнанной машины, положив на колени автоматическую винтовку VZ58. Оружие было полностью заряжено, к нему была примотан запасной магазин. У Рида был револьвер 38-го калибра. Еще трое подозреваемых ДСО были арестованы за угон такси. Арестованные направлялись в Каслри, и продолжались обыски.
Детектив-инспектор похвалил меня за хорошую проделанную работу. Он попросил меня как можно скорее приступить к работе в управлении уголовного розыска на Теннент-стрит. Люди, занимающие высокие посты, задавали вопросы, а он не знал некоторых наиболее важных ответов.
— О, и… — добавил он.
— Да, сэр? — ответил я.
— Уотерс держал эту винтовку на автоматическом огне. Он бы разрезал эту 4-летнюю девочку пополам в попытке убить ее отца, — заключил он.
Я положил трубку. Адреналин снова хлынул рекой. Я больше не чувствовал ни малейшей усталости. Удивительно, каким выносливым может быть человеческое тело.