Во тьме
Шрифт:
— Так что насчет большого арсенала оружия на Шор-роуд, который, по признанию Специального отделения, там был, или дома в Западном Белфасте с тремя пистолетами и Бог знает чем еще, что Специальный отдел заблокировал без нашего ведома? Неужели наш источник не получит похвалы за то, что мы должны были изъять? — спросил я.
Наступила тишина. Офицер сказал, что было согласовано 10 000 фунтов стерлингов. Это было все, что получал Томми. Не должно было быть никаких споров. Без права на апелляцию. Все, кто был у власти, просто хотели оставить весь этот эпизод позади.
Переселение Томми было сопряжено с трудностями и трениями. Естественно, он был крайне разочарован тем, как для него все обернулось. Тревор вылетел в Англию с другим офицером, чтобы полностью допросить его. Они провели там несколько дней,
Весь этот инцидент чрезвычайно потряс Тревора. Это была наглядная иллюстрация, если она нам была нужна, того, что наш старый друг Алек в очередной раз рассказал все своему источнику «Игрек» и бог знает кому еще. Конечно, это было, мягко говоря, незаконно. Тем не менее, никто не хотел бы слышать от нас никаких обвинений в адрес Специального отдела. Лучше на время отказаться от этого. Отметьте это, но затем отпустите.
Наши следующие несколько встреч с нашим боссом были напряженными. Я верил, что он отбил наш угловой, но он, без сомнения, получил удар, и прошли месяцы, прежде чем его отношение улучшилось. Для меня все было кончено. Я сознательно избегал трений со Специальным отделом. Тем не менее, на местах дела шли все хуже, поскольку подразделение ДСО «Икса» все еще было очень активным. Я не мог игнорировать это, но я знал, что если я снова буду активно участвовать в борьбе против «Икса», это снова втянет меня в конфликт со Специальным отделом. Мне это было не нужно, но с этим ничего нельзя было поделать. Это пришло вместе с работой. Итак, я снова был здесь, готовясь вернуться «во тьму». Первое, что вы узнали бы о любой нежелательной деятельности Специального отдела, было бы предупреждение от какого-нибудь очень высокопоставленного сотрудника уголовного розыска о том, что они снова «взялись за дело», впрыскивая яд в умы наших непосредственных руководителей. Затем последовали бы вопросы: «Над чем вы работаете?» или инструкции «отправить запрос этому парню или не тому парню». Наши руководители думали, что они подходят к этому вопросу осторожно или дипломатично, но это послало Тревору и мне четкий сигнал о том, что мы задели за живое Специальный отдел и они фактически непреднамеренно предупредили нас о том, кто были их информаторы.
В любом случае, нашего друга Томми в конце концов переселили. Сначала он был склонен к самоубийству, но потом остепенился и продолжил свою жизнь. Сегодня Томми живет в добровольном изгнании в Англии и преуспевает в бизнесе. Я всегда буду благодарен ему за его помощь нам в нашей борьбе с терроризмом.
Спустя месяцы мы были поражены, узнав, что Томми восстановил контакт с «Иксом»: он даже пригласил его и некоторых других своих бывших приятелей из ДСО приехать в Англию. Мы предупредили Томми, что это возобновление контакта закончится печально, что «Икс» — зло. Томми утверждал, что мы на самом деле не знали «Икса», что он был отличным парнем, на самом деле. Он напомнил нам, что он был крестным ребенка «Икса» на крестинах в Ирландской Республике. Томми не прислушался к нашим предупреждениям и продолжал свои отношения с «Иксом», несмотря ни на что.
Томми и не подозревал, что когда-то мы были так же близки к «Иксом», как он сейчас. Казалось, все это было так давно. В то время я бы согласился с Томми. Тогда «Икс» не был убийцей, не хладнокровным убийцей. Но теперь он был совсем другим, совершенно злым человеком, очень далеким от того дружелюбного, услужливого и уважительного персонажа, которого мы с Тревором завербовали и «вели» в течение многих лет. Человек, которому явно нравилось причинять боль своему собственному сообществу и который правил только страхом. Предупреждение Томми о том, что «Икс» вышел из-под контроля, оказалось чрезвычайно точным. Даже в то
Глава 10
Агент Уэсли
Во вторник, 1 октября 1991 года, Тревор и я были на ногах с 6.30 утра. Мы надеялись закончить и разойтись по домам около 11 часов вечера. Этому не суждено было сбыться. В этом не было ничего нового. В те дни было трудно составить расписание для чего-либо, не говоря уже о планировании общественной жизни. Наши подробные часы дежурства были всего лишь рекомендацией. Наш реальный маршрут определялся бы событиями каждого дня по мере их развития. Свободное время, чтобы провести его с нашими семьями, было редким событием.
В 10 часов вечера того же дня детектив по имени Хью, который находился в офисе уголовного розыска на Теннент-стрит, связался со мной. Позвонил анонимный абонент мужского пола и попросил срочно поговорить со мной. Мы с Тревором направлялись в офис Тревора в участке КПО Гринкасла. Я дал своему коллеге номер прямого телефона в Белфасте 700345. Мы давали этот номер всем нашим информаторам. Его было так легко запомнить.
Мы сидели в офисе уголовного розыска Гринкасла до 10.30 вечера, наслаждаясь желанной чашкой чая, когда зазвонил телефон. Тревор кивнул мне. Я поднял телефонную трубку. Я не узнал низкий голос на другом конце провода. Звонивший мужчина говорил грубым, почти гортанным тоном. Что касается анонимных звонков, то это был, пожалуй, самый зловещий подобный звонок, который я когда-либо получал.
Голос был, мягко говоря, леденящим душу. От него у меня по спине пробежали мурашки. Он говорил медленно и обдуманно. К тому времени, когда я понял, что этот человек предлагает мне свои услуги в качестве информатора, я уже очень скептически относился к его добропорядочности. Его тон был агрессивным, и в нем чувствовалась срочность. Я верил, что мы с Тревором столкнулись с возможной ситуацией «давай-давай».
Приводимый ниже отчет о том, что произошло в ту ночь и в последующие за ней даты в отношении этого человека, взят из записей в моих официальных записных книжках и дневниках, которые велись одновременно.
— Джонти, это ты? — спросил неизвестный звонивший.
— Да, — ответил я. — Кто говорит?
— Кен, — сказал он.
Это было все равно что вырывать зубы. Я уже собирался спросить его фамилию, когда он заговорил снова.
— Спасти жизнь, ты сказал, Джонти. Ты сказал мне позвонить тебе, если я смогу спасти чью-то жизнь. Что ж, я хочу спасти чью-то жизнь. Мне нужно поговорить с тобой, — сказал он.
— Извини, Кен, я не расслышал твою фамилию, — сказал я.
— Я ее тебе не называл, — ответил он. — Ты знаешь, кто это, — добавил он.
— Извини, Кен, но я разговариваю со многими людьми. Я не могу узнать твой голос, — сказал я.
— Кен Барретт, — ответил он.
Мой интерес сразу же возрос. Этот человек был мне хорошо известен. Он называл себя членом «Ассоциации обороны Ольстера», и его подозревали в том, что он был офицером, командовавшим военным подразделением АОО, роты «B» «Борцов за свободу Ольстера». Это одно из самых порочных подразделений БСО во всей «Ассоциации обороны, Ольстера». До появления основной АОО это подразделение было известно как «Ассоциация обороны Вудвейла» (АОВ). Барретт также слыл серийным убийцей. Я много раз допрашивал его в полицейском управлении Каслри в связи с серьезными террористическими преступлениями. В каждом из случаев, когда мы его допрашивали, Тревор и я использовали заключительные допросы с ним в Каслри, чтобы уговорить его позвонить нам, если у него когда-нибудь будет какая-либо информация, которая могла бы спасти жизнь. Любой дурак мог лишить жизни, задача для нас состояла в том, чтобы превратить террористов в средство спасения жизней. Я искренне верил, что наши мольбы к Барретту остались без внимания. И все же он был здесь, звонил и предлагал нам свою помощь. Но я уловил что-то недоброжелательное в его тоне. В его манере подхода определенно было что-то зловещее.