Во тьме
Шрифт:
Но не дожидайся.
С любовью к моей прелестной, кипятком писающей шлюшке, МИР".
Кипятком писающей шлюшке.
Зачем надо было так грубо?
– Он не был бы МИРом, – сказала она себе, – если бы не был таким грубым и гадким негодяем.
Часть его шарма.
Вот именно.
Первый раз она прочла записку сразу по возвращении домой, как раз перед тем, как спрятать деньги. Теперь, сидя в пижаме на краю кровати, она перечитывала
– Не только грубый, – подумала она, – но и самодовольный. Словно под впечатлением, что я жду не дождусь его появления.
– У меня для тебя секрет, МИР, – произнесла вслух она. – Мне наплевать, появишься ты или нет. Знаешь, что я имею в виду? Все равно я никогда не смогу тебя увидеть, так что какая разница?
«Может, на этот раз, – подумала она, – мне действительно следует попытаться не заснуть до его прихода?»
Не получится. Он как Санта-Клаус – не придет, пока ты не уснешь.
Почему бы не попробовать еще раз оставить ему послание?
Сердце стало биться чаще.
«Не следует делать из этого привычку», – подумала она.
Скинув кофту, Джейн подошла к туалетному столику, где оставила фломастер, и приблизилась к зеркалу. На участке слегка загоревшей кожи между грудями и поясом пижамных штанов она написала:
Разбуди меня. Покажись. Пожалуйста.
Утром на спине Джейн обнаружила:
Прекрасно развлекся. Как плохо, Что ты проспала все это.
– Вот как, – пробормотала она. – И что же ты понимаешь под этим прекрасным развлечением, МИР? Упражнения в чистописании? Если бы было что-нибудь посерьезнее, – успокаивала она себя, – я бы не проспала.
Не будь так уверена. Могло быть намного больше этого.
"Ну что в этом необычайного? – подумала она. – Он может делать все, что вздумается, – и, вероятно, именно это и делал. Остановить его невозможно.
Да я и не пыталась.
Даже наоборот, если на то пошло".
Задрав вверх голову, она сказала в потолок:
– Лучшее, что бы ты мог сделать, МИР, это разбудить меня в следующий раз.
МИР, разумеется, ничего не ответил.
Спустив штаны, Джейн стала себя внимательно оглядывать. Письмена на спине, похоже, были единственными свидетельствами визита МИРа.
Поставив вариться кофе, Джейн отправилась в душ смывать надписи. Как обычно, они оттирались с трудом. Покончив с этим, она надела купальник и с чашечкой кофе и книгой вышла во двор, чтобы понежиться в лучах утреннего солнца.
Выпив кофе, Джейн вынесла из дому гантели и начала делать с ними упражнения на одеяле до полного изнеможения, вспотев и запыхавшись в конце концов.
Вернувшись в дом, она еще раз приняла душ. Под конец полностью закрутила горячую воду и стояла под ледяными струями, сжавшись и сцепив зубы. Но задерживаться в душе не стала – времени
Схватив полотенце, она мокрой выбежала из ванной комнаты, вытираясь на ходу. В спальню она вошла почти сухой.
Натягивая трусики, Джейн решила надеть джинсовые кюлоты и блузон с короткими рукавами – костюм, который она обычно носила на работе, –и после библиотеки пойти сразу же по адресу на Мэйр-Хэйтс.
– Наверное, это дом, – решила она.
МИР написал о «гала-представлении». Это может означать, что там будет вечеринка.
Ага, вечеринка на двоих, как прошлой ночью.
С другой стороны, можно допустить, что на этот раз он действительно имел в виду именно вечеринку.
Слово «Хэйтс» в названии улицы придавало словосочетанию налет какой-то элегантности. Что, если это где-то в фешенебельном районе города и ей доведется присутствовать на настоящем светском рауте?
Крайне маловероятно.
С такой же легкостью там может оказаться грязная старая развалина вроде того мерзкого дома у кладбища.
Да и вообще там может быть все, что угодно.
– Так что надо быть готовой ко всему, – напомнила она себе.
За десять минут Джейн оделась, причесалась и собралась. Из дома она вышла, держа по бумажному пакету в каждой руке. В одном были сложены синие джинсы, замшевая рубашка и пара кроссовок. В другом пара голубых туфелек и аккуратно свернутое вечернее платье, которое этот сукин сын Кен купил ей, чтобы она надела на бал в загородном доме его родителей.
Две недели назад она бы в него просто не влезла.
Но прежде чем положить его в пакет, Джейн быстро его накинула и убедилась, что оно прекрасно на ней сидит.
В зеркале у нее был потрясающий вид.
Теперь просто не верилось, что когда-то она действительно наряжалась в такой туалет – элегантный, но ужасно обтягивающий и откровенный. Разумеется, по настоянию Кена.
Он вечно на чем-нибудь настаивал.
Джейн помнила, какие тогда приводила доводы против:
– Я не могу это надеть. Боже, как ты не понимаешь, все будут на меня пялиться.
На что Кен ответил:
– А я и хочу, чтобы они пялились. Хочу, чтобы они слюной истекли. Что мне от тебя проку, если тебя даже нельзя показать?
"И я собираюсь взять это с собой сегодня? – колебалась она. – А почему бы и нет, черт возьми? Мне оно очень к лицу. К тому же это мое единственное вечернее платье. И, судя по всему, другого шанса его надеть может и не представиться.
Поскольку руки у нее были заняты, висевшая на плече сумочка била ее по бедру, когда она шла к машине. От фонаря, ножа, пистолета и пачки патронов она значительно потяжелела.
Положив оба пакета в багажник, Джейн поехала на работу.