Во сне
Шрифт:
– За тобой кто гнался? Что такая взъерошенная, как нашкодивший кот? Привет, – спросила Олина мама, выходящая из кухни в коридор. – Ужин на плите. Я пойду прилягу, посмотрю телевизор. Устала за неделю.
– Привет! Никто. Там просто ветер дует сильный. Спасибо большое, мамулечка! – с сияющей улыбкой произнесла Оля и чмокнула проходящую мимо мать в щёку. От неожиданности та остановилась и посмотрела на дочь широко открытыми глазами.
– Ты выиграла в лотерею? Что такая счастливая? – недоумевая, спросила мама.
– Можно сказать и так! –
– Мне твой папа цветы дарил или конфетки, а тебе снег подарили. Ты приглядись получше, может, стоит завести другого парня? – с полной серьёзностью в голосе произнесла мать.
– Ты сейчас вообще о чём говоришь? – спросила Оля, пытаясь выскрести снег из ботинка.
– Я про парня в шубе. Он причина твоей неожиданной радости? – уже с лёгкой улыбкой на губах решила уточнить мама.
– Какой парень в шубе? – резко спросила Оля, выпрямившись, так и не успев снять с ноги второй ботинок.
– Тот, с которым ты обнималась у подъезда. Я видела вас в окно.
– В смысле? Я? Парень?.. Обнимались?.. А… этот… Я его не знаю, я чуть не упала, а он меня поймал. Это всё, – растерявшись, начала объяснять Оля возникшую у подъезда ситуацию. Мать улыбнулась, махнула рукой и пошла в свою комнату. Потом остановилась на пороге, посмотрела на дочь и сказала:
– Странно, а он тебя знает. Он за пять минут до твоего прихода приходил сюда и спрашивал тебя.
– Меня?
Оля пребывала в лёгком шоке, часто моргая широко раскрытыми глазами, и пыталась понять смысл диалога с матерью. Мать, увидев её недоумение, решила, что дочь в очередной раз дурачится, ещё раз махнула рукой, вошла в комнату и закрыла дверь.
«Вот это поворот!» – ещё раз мелькнула в её голове мысль.
Оля прислонилась спиной на стену и съехала по ней на пол. Ноги почти упёрлись в противоположную стену коридора. Один ботинок так и остался на ноге, второй валялся рядом. Она положила ладони на пол и закрыла глаза, пытаясь осознать последние десять минут своей жизни. В таком положении её застал отец, вошедший в квартиру с улицы.
Он поставил пакет с продуктами на пол, резко присел на корточки и наклонился. Оля услышала звон стекла, раздавшийся из пакета, и вздрогнула, открыв в ту же секунду глаза. Их взгляды с отцом встретились.
– Оля, у тебя всё в порядке? – с тревогой в голосе спросил он.
– Да, я уволилась с работы. Теперь сижу тут, – нараспев произнесла дочь, дирижируя себе одной рукой. Отец наклонился ближе к её лицу и внимательно посмотрел на неё.
– Не, па, я трезвая. Только устала и есть хочу, – быстро и другим тоном продолжила Оля, поняв, что за мысль мелькнула у отца в голове.
– Вот и хорошо. – Отец поднялся и протянул ей руку со словами: – Тогда вставай, переодевайся и приходи на кухню. Можно отметить это событие.
Последняя фраза ему самому явно пришлась по душе, судя по появившейся улыбке на лице. Он закрыл входную дверь, снял верхнюю
Оля с отцом оживлённо беседовали, когда на кухню вошла мать.
– Вы чего так шумите? – спросила она недовольно, взглянув изучающе на стол, на котором стояла закуска, пара рюмок и бутылка водки.
– Отмечаем Олино увольнение. Садись с нами. – Ответил Александр Григорьевич, приглашая жестом жену к столу, и выдвинул табурет из-под стола. По выражению лица матери было понятно, что она чрезвычайно недовольна происходящим на кухне. Она молча села, но отодвинула табурет дальше от стола, явно показывая, что не собирается присоединяться к их торжеству.
Мама была крупной женщиной среднего роста, но полнота не портила её облик, а добавляла статности. Талия всегда выделялась, какую бы одежду она ни носила. Короткие каштановые волосы слегка завивались и аккуратно ложились вокруг овального лица, красиво обрамляя невысокий лоб. Зелёные глаза в первую очередь привлекали внимание смотрящего на её лицо. Глаза у мамы были очень выразительными, даже без макияжа. У Оли были точно такие же глаза, и она с детства радовалась этому факту. Выраженные скулы придавали дополнительное очарование лицу матери, правильнее всего их можно было назвать «милые щёчки». Когда она долго улыбалась, они покрывались естественным румянцем. Оля помнила, что по молодости отец называл жену «розовощёкая богиня» или «моя прекрасная Надя», но с годами она всё реже и реже слышала эти слова.
Родители эффектно смотрелись вместе. Они будто дополняли друг друга во всём. Надежду Анатольевну невозможно было представить рядом с другим мужчиной, а Александра Григорьевича – с другой женщиной. В таких случаях всегда говорят, что они созданы друг для друга.
Отец был подтянут, опрятно одет и чисто выбрит. Он тоже статно выглядел. Если мама у Оли ассоциировалась с радушной и доброй феей, то отец ей всегда представлялся благородным графом старого замка. Хотя родители и работали на одном заводе, познакомились они в лесу. Отец отправился со своим верным псом Громом на отдых с палаткой, а мама пришла за грибами.
Оля в детстве нарисовала их, после того как узнала эту историю. Папа и мама улыбались, держа друг друга за руку, рядом в траве лежала собака. Мама была в белом платье, украшенном живыми красными цветами, а на отце была накидка, как у мушкетёра, на ногах высокие сапоги, на голове шляпа с белым пером, и на поясе висела шпага. Она даже сказку сочинила, как отважный граф спас прекрасную фею цветов от злого колдуна, который её спрятал в тёмном лесу, потому что хотел забрать волшебную силу. Граф случайно оказался там, и лесные гномы попросили его о помощи. Все вместе они победили колдуна.