Во мраке Готэма

Пинтофф Стефани

Её лицо замкнулось, и я решил сменить тему. Том говорил, что смерть Тедди окружали необычные обстоятельства. И я пока не хотел в них вникать.

– Вот чего я не могу понять: почему вы так интересуетесь работой Алистера?
– спросил я.
– В последние два года вы сосредоточились на помощи не самому морально чистому человеку.

Изабелла посмотрела мне прямо в глаза.

– Я считаю, что зло не так пугает, когда его понимаешь. Я никогда не разделяла оптимизм Алистера по поводу реабилитации людей вроде Фромли. Но после

того, как я узнала о нём больше, узнала, почему он так ведёт себя и так думает, я перестала бояться его и таких, как он. Включая напавших на Тедди людей, - добавила она.

Изабелла в этом была очень похожа на Алистера: её желание разобраться в мышлении преступника тоже было своеобразным способом, как справиться с горем после жестокой гибели Теодора Синклера.

– А вы сами?
– поинтересовалась Изабелла.
– Ваша работа состоит в том, чтобы находить и арестовывать преступников.

– Ну, я это делаю не из-за того, что хочу понять мысли убийц, - задумчиво произнёс я.
– Но я умею понимать жертв. После происшествия никто не присмотрит за ними...

– ...Никто, кроме таких людей, как вы, - мягко закончила мою мысль Изабелла.
– Вы хороший человек, Саймон.

Мы продолжили болтать, стараясь не касаться тяжёлых тем, и мне даже удалось насладиться этим вечером и забыть о разочаровании, преследующем меня с начала этого дела.

Но после того, как я проследил, чтобы Изабелла безопасно поднялась на крыльцо своего дома, и сел на поезд в Добсон, меня снова накрыла мрачная пелена.

Я стал думать о том, что, несмотря на все наши усилия в раскрытии этого убийства, у нас может ничего не получиться.

Это дело может так и остаться нераскрытым. Это было бы моим личным провалом, но кроме всего прочего я не мог вынести мысли о том, что жизнь Сары Уингейт оборвалась так рано. Как и жизнь Ханны.

Эти две девушки и обстоятельства их преждевременных смертей преследовали меня во снах всю ночь, не давая покоя. Кто-то мог бы сказать, что всё дело в кофе. Но я знал точно: это не так.

Глава 25

Понедельник, 13 ноября 1905 года.

Я читал «Таймс», пока поезд нёс меня обратно в город этим утром понедельника на встречу со Стеллой Гибсон в Центральном парке.

Заголовки газеты пестрели информацией о провале на выборах мэра в этот вторник. В статьях говорилось о том, что Херст передал вопрос о победе мэра МакКеллана в Верховный Суд города Нью-Йорк, но редакция «Таймс» сходилась во мнении, что шансы у него невелики.

Остальные новости тоже были мрачными: на фондовых рынках царила сумятица из-за тревоги по поводу беспорядков в Санкт-Петербурге и Одессе; а известнейший баритон «Оперы Метрополитен», Эмиль Гредер, совершил попытку суицида из-за долга перед

ростовщиками.

Последнее сообщение вернуло меня мыслями к вчерашнему открытию Изабеллы.

Некто настолько хорошо был осведомлён о привычках Алистера, что не сомневался: пожертвования Алистера были настолько велики, что он не заметит снимаемой суммы.

И ещё вор обладал достаточной информацией о выделении средств деканатом, чтобы отправить запрос и забрать деньги, не вызывая подозрений.

Но он допустил ошибку, считая, что суммы денег, выдаваемые деканатом - это пустые чеки, которые нигде не документируются. Никто из наших текущих подозреваемых не подходил под этот профиль. По крайней мере, пока мы не получим от Стеллы новую информацию.

Я вышел из здания Центрального вокзала и направился к парку. Морозный воздух заставил меня ускорить шаг, и я оказался у фонтана раньше остальных.

Хоть парк и был далеко расположен от места, где я жил, я часто сюда приходил. Особенно в первое время после смерти Ханны.

Это место в целом и Ангел Вод⁵⁹, возвышающийся над фонтаном, в частности всегда поражали меня своим спокойным величием.

Алистер приехал почти сразу после меня. Тёмные круги под глазами сказали мне о том, что он тоже мало спал этой ночью.

– Как театр?
– спросил я.

– Ничего особенного. Лучше бы я сходил на «Питера Пена», отзывы на него превосходные. Но Китти... в общем, забудьте. Я просто хотел угодить моим знакомым.

– Изабелла сегодня утром не придёт?
– уточнил я.

Алистер покачал головой.

– Она отправилась в исследовательский центр, хочет изучить и другие финансовые отчёты. Фред и Том планируют сегодня присоединиться к нам и помочь с бумагами.

Мы оборвали разговор, заметив двух женщин на верхней террасе, направлявшихся в нашу сторону по ступеням.

Женщиной пониже была Кора. Стелла же возвышалась над ней, как скала, и меня это удивило.

И Уингейты, и Кора описывали мне эмоциональную хрупкость Стеллы, поэтому я представлял её миниатюрной и слабой девушкой.

Но она была высокой, с сильными чертами лица, острым орлиным носом, необычно светлыми - почти серебристыми - волосами и аквамариновыми глазами.

Её движения напомнили мне пугливого жеребёнка, шарахающегося от каждого звука и шороха, и я тотчас вспомнил слова Коры.

Она говорила, что после нападения в январе Стелла не хотела выходить на улицу. И даже сейчас, в людном месте, ей явно не было комфортно.

Она подошла к нам, слабо улыбнулась и смущённо поприветствовала. Когда я услышал её акцент, сразу вспомнил, что девушка росла в округе Бостона - она иногда теряла окончания в словах.

Кора поприветствовала нас кивком головы и встала в шаге от Стеллы, будто охраняя.

– Мы рады видеть, что вы целы, - сказал я.
– Семейство Уингейтов очень переживало за вас.