Во мраке Готэма

Пинтофф Стефани

И из-за недостатка улик мы бы продолжали считать Фромли виновным в убийстве.

Я потерял счёт времени, погрузившись в мысли. Размышлял о тех, на кого нам снова придётся обратить пристальное внимание в качестве первых подозреваемых.

Агнус МакДональд. Посвятил всю свою жизнь работе над гипотезой Римана, а потом молодая девчонка-студентка начала обходить его в решении этой загадки. Он первым пришёл мне на ум.

Я хотел верить в невиновность этого пожилого мужчины, но теперь нам придётся снова обратить свой взор на возможность его

причастия к преступлению.

Лонни Мур. Студент, пытавшийся опровергнуть успехи Сары Уингейт в учёбе. Тоже возможный подозреваемый. Собственно, как и все остальные мужчины в Колумбийском университете, которые были недовольны феминистской направленностью Сары.

Любой из них мог без труда получить доступ к Фромли и исследовательскому центру. Надо будет утром обсудить эту возможность с Алистером.

Но кто бы ни был убийцей, которого я искал, Фромли оставался зацепкой.

Преступником является кто-то, не только получивший доступ к мыслям и больным фантазиям Фромли об убийстве, но и к самому Фромли – учитывая тот факт, что почерк на письме, присланном Изабелле в посылке, оказался почерком настоящего Фромли.

Поэтому Фромли оставался важной фигурой в расследовании: только уже не как разыскиваемый преступник, а как ниточка к истинному убийце.

Убийца, которого мы разыскиваем, не просто может убивать. Гораздо важнее то, что он способен обставить место происшествия таким образом, что все подозрения моментально падут на Фромли.

И эта мысль привела меня к двум неприятным подозрениям.

Первое – Мами Дюран и её таинственная связь с Майклом Фромли. Она знала, где он живёт, хотя ни Алистер, ни Уоллингфорды не были в курсе этого. Почему?

А второе – Алистер. Его собственные секреты теперь были неразрывно связаны с делом.

Я больше не мог думать о Фромли, не ставя под сомнение сами методы Алистера.

Какую информацию он до сих пор от меня скрывает? И как это связано со странным поворотом в деле Фромли?

Я сел на берегу и начал смотреть на гладкую поверхность реки, наблюдая за игрой света и тени в вечерних сумерках.

Засунув руку в карман, вытащил медальон, который носила Сара Уингейт, и посмотрел на фотографию.

Кто же её убил? И почему?

Я смогу ответить на этот вопрос только в одном случае: если разберусь в загадочной тройной связи между Сарой Уингейт, Майклом Фромли и настоящим убийцей.

Глава 21

Воскресенье, 12 ноября 1905 года.

Результаты вскрытия пришли рано утром и были абсолютно однозначными: записи стоматологической карты подтвердили, что выброшенный на берег труп действительно принадлежит Майклу Фромли.

А учитывая степень его разложения, коронер Дженнингс не сомневался, что тело Фромли провело в воде от двух до трёх недель.

Добавить к этому фрагмент пули, застрявшей

в тканях под грудиной, и можно смело предполагать, что Фромли застрелили, а затем выбросили в воды Гудзона. И расследование снова возвращалось к первоначальной точке.

Неважно, что Фромли погиб в городе, а значит, это расследование находилось в юрисдикции местной полиции, а не в нашей. Его смерть поставила под вопрос всё, что мы разузнали об убийстве Уингейт до этого момента.

Я решил лично преподнести Алистеру новости, подтверждающие смерть Фромли, поэтому отправился в его квартиру на Западе 72-ой улицы и Централ-Парк Вест*.

Богатый квартал Нью-Йорка. Улица известна тем, что в различные времена там проживали многие знаменитые люди: Фрэнк Костелло, Лаки Лучано, Джон Леннон и Йоко Оно, Боно из U2, Деми Мур, Дайан Китон, Стинг, Мадонна.

Он жил в «Дакоте» - желтом здании из песчаника в готическом стиле. Дом окружала низенькая железная изгородь с массивными украшениями из скульптур, изображающих людей и змей. Это делало дом очень неприветливым, особенно сегодняшним мрачным утром, когда с чёрных туч, полностью скрывающих солнечный свет, сыпал ледяной дождь.

Алистер оказался таким же неприветливым. Когда я передал ему последние новости, он молча отправился в свою библиотеку.

Изабелла, которая явно слышала из своей квартиры за стенкой наши голоса, почти через минуту пришла в квартиру Алистера и предложила мне позавтракать и выпить кофе.

По её просьбе домработница Алистера, почтенная женщина по имени миссис Меллоун, принесла кофе, тосты и яичницу. Я начал есть, а Изабелла пыталась поднять мне настроение.

– Конечно, это неудача, - говорила она. – Но то, что вы узнали за последние несколько дней, обязательно вам поможет.

– Мы больше ничего не знаем о деле Сары Уингейт. Да, это дело с самого начала было сложным. Практически неразрешимым. Но информация, которую передал мне Алистер, дала мне надежду, что его возможно раскрыть. У меня самого меня не было никаких твёрдых улик и зацепок.

– Тогда надо продолжать искать, - твёрдо сказала Изабелла.

– Вы и сами видели, что опыт, эрудиция и широкие познания Алистера не смогли помочь вам разрешить это дело. Теперь сосредоточьтесь на том, что вы знаете, и позвольте вашему здравому смыслу и инстинктам привести вас туда, куда надо.

То, что Изабелла и остальные называли моим «хорошим инстинктом», сам я считал обычными совпадениями и удачей.

Когда все кусочки мозаики становились на свои места, я сразу видел всю картину произошедшего. Но с каждым последующим делом я боялся, что эта удача от меня отвернётся. И этот случай не был исключением.

Наконец, спустя полчаса, из библиотеки вернулся разочарованный и подавленный Алистер. Он выглядел таким же измученным, как и я, а судя по мешкам под глазами, он тоже провёл последнюю ночь без сна в тревоге и беспокойстве.