Во мраке Готэма
Шрифт:
– Конечно, прошу вас, - произнёс я.
Со слов миссис Лид, Алистер будет занят сегодня весь вечер, а у меня, напротив, будет куча свободного времени, пока поеду на поезде домой.
Изабелла в очередной раз отказалась от моего предложения проводить её до дома, поэтому я вышел из здания офиса вместе с Горацием. Я решил поддержать разговор, чтобы избежать неловкости.
– Вы домой? – спросил я.
– Пока нет. Я собираюсь на важное собрание, организованное Муниципальной Лигой Собственников, -
– Кем? – уточнил я.
– Независимой партией, основанной Херстом, - Гораций был поражён, что я этого не вспомнил. – Сегодняшний митинг должен показать, что людей, ждущих реформ и перемен, не сможет запугать машина Таммани.
– С этим расследованием у меня почти не остаётся времени, чтобы следить за новостями о выборах, - примирительно заметил я. – Но я видел заголовки газет в городе. Похоже, все согласны, что голосование во вторник было подтасовано.
Это было правдой. Даже заклятые враги Уильяма Рэндольфа Херста поддерживали его.
Херста, владельца «Нью-Йорк Джорнал», не любили и не уважали его противники. Но даже владельцы таких крупных изданий, как «Уорлд» и более консервативный «Сан» признавали, что у Херста есть основания для официального подсчёта голосов.
– Бесстыдное воровство – вот что это было! – взъярился Гораций. – Вы видели, что со мной во вторник случилось, - он коснулся лиловой шишки на виске. – А для рабочих на окраине всё прошло ещё хуже. Я не верю, что существует хоть один шанс на то, чтобы МакКеллан остался на посту.
Он практически выплюнул эти слова.
Решив перейти на более дружелюбную почву, я предположил:
– А ваша невеста тоже сегодня идёт с вами на митинг? Кажется, Изабелла упоминала, что у вас свадьба следующим летом.
Но я задал неверный вопрос. Гораций разозлился и уязвлено ответил, что его невеста недавно расторгла помолвку.
Я попытался выбрать новую тему для разговора, потому что от предыдущих двух Гораций только сильнее разозлился.
– Как давно вы помогаете Алистеру в его исследованиях? – спросил я.
– Почти семь лет. Я был выпускником в этом университете, а мой научный руководитель по биологии некоторое время сотрудничал с профессором Синклером. Пару лет назад он бросил работу с профессором, но я остался. Эта работа обеспечивает занятие наукой без необходимости преподавания.
Я вспомнил свои институтские годы и мог прекрасно понять, почему Гораций старается избегать учебных аудиторий.
Из-за его неопрятного вида и гнусавого голоса студенты вряд ли станут его уважать, и типичный студент превратит его занятия в кошмар.
– Работа с профессором Синклером – это обучение. Но иногда я узнаю даже больше, чем хотел бы. Знаете, когда профессора полностью поглощает очередной случай,
Я подумал, что Алистер легко может забыть о таких простых вещах, как завтрак, поэтому добродушно заметил:
– Хорошо, что у него есть миссис Либ, которая позаботится, чтобы никто не остался голодным.
Я бросил взгляд на Горация и увидел, что тот абсолютно серьёзен.
– Нет, - произнёс он. – Я узнал вещи, которые беспокоят мою совесть и не дают мне спать по ночам.
Я сочувственно кивнул:
– Я понимаю. Узнавая о таких преступниках, как Фромли, можно легко потерять сон.
– Ну, профессор и сам… - Гораций остановился.
Но он разжёг мой интерес сильнее, чем я хотел в том признаваться.
Я подтолкнул его, надеясь услышать больше.
– Уверен, что вы ошибаетесь. Странно думать, что Алистер может заставить кого-то видеть кошмары по ночам.
Я сказал это со смешком и получил эффект, которого добивался: Гораций расстроился, что я не смог его понять.
– Я не об этом. Профессор сам в этом виноват, - он снова зашагал по улице. – Но я не должен слишком много рассказывать. Это не моё дело, и профессор всегда ко мне хорошо относился. Он щедр на рекомендации и обучение, а пару раз помогал мне выбраться из настоящих неприятностей.
Он засунул руки в карманы и пристально посмотрел на тротуар перед нами.
Я попытался решительнее подтолкнуть его к дальнейшему рассказу.
– Алистер помогает мне с важным делом об убийстве. Если вы считаете, что мне следует что-то знать, то думаю, ваш долг – сказать это мне.
– Ну… - он заколебался, но спустя краткий миг начал рассказывать. Горация волновали методы Алистера и то, как они связаны с большими политическими целями.
Очевидно, его беспокоило, что Алистер использует свои связи для того, чтобы «выпустить преступников на свободу». И хоть я не верил, что Алистер именно это имел в виду под своей идеей реабилитации, Гораций был непреклонен.
– Он приносит результаты своих исследований в суд и описывает преступника как личность. Он даёт основания защите, объясняет, почему преступник повёл себя именно так, и что такое поведение обозначает.
Он предсказывает, на какую дорожку в будущем станет обвиняемый: станет закоренелым преступником или его можно будет реабилитировать. А по мнению профессора, их всех можно реабилитировать. И он говорит и говорит, пока и судья, и присяжные не забудут, какой мерзкий поступок привёл обвиняемого на скамью подсудимых.
А если это не срабатывает, - продолжал Гораций с болью в голосе, - он обращается к иным, менее традиционным методам. Поверьте, нет ничего, на что профессор не пошёл бы ради собственного исследования.