Во мраке Готэма
Шрифт:
– Давайте поразмыслим над этим в применении к картине преступления в Добсоне, - произнесла Изабелла, направляя нас в правильное русло, - если детектив Зиль любезно опишет нам место убийства.
– Конечно, - я откашлялся и подошёл к огромной чёрной доске. – Вскрытие Сары Уингейт этим утром показало, что девушка умерла в гостевой спальне в доме её тёти. Причина смерти – двадцатисантиметровый разрез на шее. Посмертно ей были нанесены множественные ранения по голове и верхней части туловища. А затем она была аккуратно усажена в кровати так, как вы видите на фотографиях, - я медленно развесил на доске
Я осторожно отошёл левее, чтобы остальные могли рассмотреть картинки, и вытащил из папки заметки по вскрытию. Пока мы ехали сюда с Алистером, я бегло просмотрел отчёт. Джо, записывая за доктором Филдсом, облекал жестокие ранения Сары в медицинскую терминологию.
Официальной причиной смерти была рана на горле, начинающаяся от мочки левого уха и не доходящая пяти сантиметров до правого. Разрез затронул трахею, или дыхательное горло. Но я пояснил остальным, что вторичные ранения также могли служить причиной летального исхода.
Череп жертвы был расколот; или, как описывала это аутопсия, «затылочная кость (которая находится в задней части головы) была раздроблена, носовая кость сломана, а в тканях передней части головы присутствовали многочисленные ушибы».
Пока я говорил, Изабелла подошла к доске и начала записывать аккуратным почерком основные пункты над фотографиями, прикреплёнными к планке доски. Я ожидал, что нам будет не комфортно обсуждать подобные детали в присутствии Изабеллы, но она абсолютно не выглядела ошеломлённой.
– Доктор, проводивший вскрытие, определил вид оружия, которым были нанесены раны на горле и голове?
– уточнил Алистер.
– Да, - ответил я.
– Поскольку разрез на горле был очень ровным и не имел боковых разрывов, доктор Филдс считает, что использовалось чрезвычайно острое лезвие, например, бритва. А что касается большего предмета, которым нанесли раны головы, доктор Филдс рискнул предположить, что это какой-то металлический объект, вроде монтировки или трубы.
Я быстро просмотрел отчёт и нашёл сделанную для меня приписку на полях. Постукивая по бумаге ручкой, я пояснил:
– По мнению доктора, любой другой материал, например, дерево, не сможет так чисто разорвать кожу, как было сделано в данном случае.
– Ясно, - произнёс Алистер. Он, не отрываясь, смотрел на список повреждений на доске, полностью погрузившись в свои мысли; он даже не заметил, когда Гораций извинился и вышел из комнаты.
– Продолжайте, - призвал меня Фред Эббингс, и я заметил, что все присутствующие меня внимательно слушают.
– В крови были обнаружены следы хлороформа. Учитывая это, а также характерные синяки на пятках Сары и тот факт, что на её кистях и предплечьях нет ран от самозащиты, доктор заключил, что её сначала усыпили где-то в доме, а потом уже перетащили в гостевую спальню. И там уже убийца обустроил комнату так, как мы это застали.
Я рассказал и других деталях, отражённых на фотографии: как часть волос Сары была срезана, как её синее платье было разрезано на полосы, а одним из кусков ткани убийца накрыл ей лицо.
– Часть его плана убийства вращается вокруг крови. Как пояснил это доктор Филдс, первым дело убийца вскрыл ей горло, и пока
Том Бакстер наклонился вперёд, опёрся руками о стол и нахмурился, пытаясь осмыслить сказанное. И когда он обратился непосредственно к Алистеру, то очень осторожно подбирал слова:
– Знаете, я признаю, что многие из этих деталей совпадают с тем, что мы узнали о фантазиях Фромли об убийстве. Но хлороформ - нет. И посмертные травмы головы - нет. Как вы объясните эти не стыковки?
– Эти расхождения сначала тоже меня беспокоили, - признал Алистер.
– Но я пришёл к выводу, что, учитывая обстановку, в которой Майкл столкнулся со своей жертвой - работающие за окном тётя Сары и служанка Стелла - он усыпил её хлороформом в качестве метода контроля. Иначе она бы наделала много шума и суматохи. Но чтобы переживание убийства смогло его эмоционально удовлетворить, Фромли должен был отразить в действительности все воображаемые им травмы. И именно поэтому он нанёс те раны, которые детектив Зиль назвал «чрезмерными».
– Хорошо, - не отступал Фред Эббингс.
– Забудем на время о возможной причастности Фромли. Глядя на место происшествия, нам стоит помнить, что его вид полностью отражает мышление убийцы. В первую очередь он убил, потому что его искажённое мышление сказало ему, что он в этом нуждается. А когда он убивал, то совершал это именно тем способом, который сможет его удовлетворить, как никакой другой.
– Вы имеете в виду брызги крови?
– уточнил я, вспоминая, что прошлой ночью меня посетили такие же мысли.
– Именно, эта деталь - определённо часть огромной картины, - подтвердил Эббингс.
– И эти брызги полностью отвечают его фантазиям. Фантазии - это то, что он проигрывал в своей голове сотни и тысячи раз, и вот, наконец, он подошёл к тому, чтобы воплотить их в жизнь. И если бы он нарушил какую-нибудь деталь столь долго и идеально продуманного сценария, это было бы колоссальным разочарованием.
Я не стал рассказывать группе учёных о недавнем визите в департамент старшего инспектора-детектива Эбберлайна из Скотланд-Ярда. Это он расследовал до сих пор не раскрытое дело Джека Потрошителя в Лондоне лет пятнадцать назад.
В ходе обсуждения ряда новых процедур и методик расследования, как, например, снятие отпечатков пальцев, он вспомнил о Джордже Чепмене21, основном подозреваемом в деле Джека Потрошителя. Во время совершения тех убийств Чепмен как раз находился в Лондоне, но потом вернулся в Нью-Йорк и, как оказалось, отравил там троих женщин.
Эбберлайн задавался вопросом, почему убийца Потрошитель, чьим методом было расчленение, вдруг стал отравлять своих жертв. Он сомневался, что такое вообще возможно. И из-за этого у него появились серьёзные сомнения в отношении Чепмена. А сейчас я начинал волноваться, а не должны ли и нас одолевать подобные сомнения в отношении Фромли?