Во льдах
Шрифт:
— От вас?
— Ну, я в стороне стоять не стану, конечно. Это я сейчас без ружья, а обычно… Но дело в другом, — он понизил голос. — Нехорошее это место — Замок. Красивое, таинственное — и нехорошее. Горе тому, кого ночь застанет в пределах замка: изменится он навсегда, и не быть ему прежним. Потеряет он покой, и будет искать неведомо что, и отстанут от него и мать, и жена, и собака.
— Это интересно. И много ли людей потеряли покой? — спросила Пантера.
— Так сразу и не поймёшь. Что у человека внутри, на душе? Но я сказал, что
— В Орловке?
— Вижу, вы не местные, не воронежские. В Орловке у нас психушка. Вот и Семёныч сейчас там. Возомнил, что Рамонь — прародина фараонов, и что их древний бог Амон-Ра — это и есть Рамонь! Водный путь начертил: сначала, значит, по реке в Дон, по Дону в Азовское и Черное море, а там и Средиземное, и Нил, и Долина Царей. И царь Пётр не с турками воевать здесь свой флот строил, а чтобы опять туда, в Египет отправиться, вызволять древних богов из лап басурман! Это ещё терпели, но когда Семёныч сказал, что под землей в древних пещерах по-прежнему скрываются древние египтяне и молятся своим богам, а районная администрация их покрывает — извини-подвинься, забрали его в Орловку, третий месяц лечат, а что получится, неведомо.
— Послушайте, эээ…
— Тарас Юрьевич, — представился мужичок
— Тарас Юрьевич, вы, случаем, не из учителей?
— Нет. Я физик-теоретик, отчислен со второго курса лучшего в мире Ленинградского университета, — с достоинством ответил сторож.
— Скажите, Тарас Юрьевич, а сами-то вы в Замке бывали?
— Только днём, только днём!
— Во всех помещениях?
— Что вы! Там столько потайных комнаток, лабиринтов, ловушек… Конечно, нет. Знаете, в войну в Замке работал технологический институт, из Воронежа перевели. Нужно понимать, не рецепты колбасы там разрабатывали. И до сих пор некоторые помещения опечатаны. Да-с, опечатаны, ждут своего часа.
— А в подвале вы были?
— Вы хотите сказать — в подвалах? Он, Замок, под землей больше, чем снаружи! Спускался пару раз, когда собаку искал. Собака была у Семёныча, такса, убежала в подвал, он, Семёныч, очень убивался, искал, ну, и я с ним как-то за компанию. Не нашли, где там найти…
— Скажите, а колодец там есть, в подвале?
— Закрыт он, колодец. Закрыт, заложен, замурован, — вдруг сухо ответил мужик. — Те, что с Семёнычем ночью лазили, тоже колодец искали. Вот после этого и закрыли наш Замок на ремонт. На реставрацию.
— Так вот ты где! — женщина лет сорока, ровесница мужичка, решительным шагом шла к нам. — Опять добрым людям сказки рассказываешь! А ну, домой!
Мужичок сник, сгорбился, и без того невысокий, стал совсем уж маленьким.
— Иду, иду, Настенька. Я только так… подышать воздухом.
— Вы его не слушайте, — обратилась Настенька к нам, — он вам порасскажет. Так-то он не буйный, спокойный он, но если забудет таблетки выпить, начинает ерунду плести. Фантазии.
— Он сторожем работает, Тарас Юрьевич? — спросил
— Работал, до прошлого года. А теперь на инвалидности, — и, подхватив мужичка, Настенька повела его прочь.
После ужина мы говорили о местных поверьях:
— Легенды — прямое свидетельство духа творчества, живущего в народе, — сказала Ольга. — В Европе не найти замка, о котором не было бы какой-нибудь легенды, обычно кровавой. Этот замок — причуда герцогини Лейхтенбергской, по мужу принцессы Ольденбургской. Захотелось ей воображать себя в средневековье, с деньгами это возможно.
— А выглядит симпатично, — сказала Надежда.
— Конечно. Но с водопроводом, канализацией, электричеством. Новое средневековье. А потом раз — и революция.
— Её казнили?
— Принцессу-герцогиню? Нет, все Ольденбургские эмигрировали, и невестка, Ольга Александровна Романова, тоже избежала участи родни. Так что маленькое чудо состоялось. А после революции чего в замке только не было — казарма, школа, больница, библиотека, дом пионеров…
— Откуда ты знаешь?
— Пока вы в книжном рассматривали полку политической литературы, я купила вот это, — Ольга показала тоненькую книжку в мягкой обложке с простым названием «Рамонь».
— О египетском следе там, поди, ничего нет.
— Не нашла. Я её так, по диагонали просмотрела. О замке буквально пара страничек, а всё больше о строительстве социализма.
— Ничего, — утешил я Ольгу. — Через полвека и о социализме будут слагать легенды.
И мы включили телевизор.
Страна прощается с Юрием Владимировичем Андроповым. Телеграммы соболезнования со всех концов страны. Похороны состоятся завтра в одиннадцать часов.
Новым генеральным секретарем на сегодняшнем внеочередном пленуме ЦК КПСС единогласно избран Михаил Андреевич Суслов.
Какие у нас проницательные таксисты!
Глава 22
25 ноября 1978 года, суббота
В провинции, продолжение
— В рамонском универмаге нет золота! — сообщила новость новая знакомая, та, что давеча интересовалась нашими сардельками.
— Вот как? — с умеренным интересом ответила Лиса.
— Совершенно! Прошлый раз мы были здесь в мае, и золота было много, а теперь нет!
— Хотели что-то особенное купить? — подключилась Пантера.
— Просто интересовались. Хотя да, Максимова хотела бы и купить, у неё дочка на выданье. Студентка. Говорит, что у неё одной на курсе нет золота. Мать и решила — куплю. Но нет ничего.
— Распродали?
— Что-то купили сами продавцы, а что-то убрали. Видно, золото скоро опять подорожает, тогда и вернётся на прилавки с новыми бирочками. Максимова сама не своя: хотела сережки за семьдесят пять купить, за восемьдесят, а теперь придется полторы сотни отдавать.