Во имя рода
Шрифт:
Пять минут от силы, и я уже выскочил наружу. Говорят, жадность ведет к бедности. В нашем же случае жадность может привести и к чему-нибудь более серьезному. Ведь ясно-понятно, что без присмотра такую ценность надолго не оставят. Просто, наверняка, этот самый сторож отлучился куда-нибудь на минутку-другую.
Эх, ноги мои, ноги, уносите отсюда мою дурную голову! Бог мой, как же я припустил прочь! Через забор даже не перемахнул, перелетел, настолько был взбудоражен полученной добычей. И минимум полдороги до дома после еще бежал без остановки, пока хоть немного не успокоился.
От бабули мне попало сильно. Впервые на моей памяти я был выпорот вицей. В порыве чувств молодой козочкой сбегала моя бабуля до растущего у нас в дальнем конце огорода куста лещины. Аж сидеть толком на попе на следующий
Там же, наверняка, не какой-то одиночка тем незаконным малым источником промышляет. Явно целый бизнес на нем основан. Да, собственно, одному в подобном деле не преуспеть, даже теоретически. Для такого дела вообще потребны опытные маги слишком разных магических специализаций: боевые маги, занимающиеся добычей подходящих магических существ в жертву, собственно маг ритуалист, для непосредственно подпитки существования источника, маг-артефактор, изготовивший теплицу, алхимик, перерабатывающий выращенную продукцию. И это если еще какого-нибудь мага природы, ответственного собственно за выращивание сильно капризных магических травок, не посчитать. Ну, и какая-нибудь сеть для сбыта переработанного тоже должна быть обязательно. Короче, преступная организация, которую обнес дошкольник. Посмеялся бы, если бы только боль в выпоротой попе столь сильно этому делу не мешала.
— И что, мы вообще не будем ничего из этого продавать? — Расстроился я решением своей бабули. — Нам же еще ранец для школы покупать и форму, включая башмаки. Рублей восемьдесят еще даже по самым скромным прикидкам потребуется, если не вся сотня.
— До осени на ранец с формой мы и без того накопим, лето на дворе, урожай на огороде поспевает, в лесу грибы, ягоды опять же, — авторитетно, прекращая даже малейшие мои поползновения на нытье, объявила мне бабушка. — А продавать эту зелень нам нельзя ни в коем случае. Во-первых, хозяева тех посадок почти наверняка пропажу все-таки обнаружили. Слишком дорого эти травки стоят, чтобы не вести строжайший учет выращенного….
— А во-вторых? — Поинтересовался я, не дождавшись ответа от об чем-то задумавшейся женщины.
— А во-вторых, просто глупо, упускать такую возможность к твоему усилению.
И таки вот именно о таком способе личного усиления я в книжках деда не встречал вообще никаких упоминаний. Слишком уж экзотическим, с точки зрения классического мага, он был.
Едва ли не все листочки-веточки, что я приволок из того набега, были пущены на призыв реально сильных средних духов. Даже не поверил, что подобное в нашей местности, бедной на проявления шаманизма, вообще возможно. И все эти духи, числом ровно дюжина, от присутствия которых мне становилось сильно не по себе (по ощущениям, словно в одной комнате с целым прайдом хищных животных очутился), должны были днем и ночью крутиться возле меня.
Ага, мало мне было орехового прута, от которого так болел мой зад, вдобавок к порке, до самой осени, я еще оказался посажен под строгий домашний арест. Ну, почти строгий: все же туалет в нашем хозяйстве располагался в огороде. Вот вроде и не общался я особо со своими сверстниками из числа соседей — не магов, а как посидел в одиночку несколько дней, это стало чуть ли не моей навязчивой идеей.
И, если вы еще не поняли, такое постоянное пребывание с достаточно сильными духами было задумано моей бабулей не просто так. У ее народа подобное действо заменяло все тот же контакт мага с магическим источником. Не то, чтобы полтора месяца повышенного магического фона сделают из меня какого-нибудь выдающегося магического силача, но хоть на сколько-то точно усилят.
И таки от безделья чего только не сделаешь. В частности, в один из своих выходов до огорода я принес с огорода в кадушках земли и рассадил в них несколько ростков и листиков из числа тех, добытых мной, которые еще до сих пор не пошли в уплату за присутствие духов. Ну, тут же теперь магический фон едва ли не слабее, чем возле источника, авось и приживутся посадки.
— Это ты хорошо, внучок, придумал, — одобрила бабушка эту мою идею. — Эта вот ползучая травка, с фиолетовым отливом,
В принципе, планы, вынашиваемые моей бабулей ясны и понятны, в меру сил сделать меня, своего внука, как можно более сильным магом. Вопрос только в том, насколько такое развитие устраивает меня самого. Точнее, даже не так. Мне и самому до ломоты в зубах хочется стать сильным магом, тут у нас расхождения нет.
Вот только правда нашей жизни в том, что выделяться из толпы всегда опасно. Вон даже, взять моих прямых родственников, отца и деда. Дед, бравый дружинник, выслужил на службе у князей Хабаровых дом в поселке на границе их родовых территорий и наследное дворянство. И в результате погиб, оставив свою семью в нищете. Мои отец с матерью — и того горше. Обладая оба магическими способностями, подрядились в отряд охотников за древними сокровищами. Думали за неделю-другую больших деньжат срубить по легкому. И пропали где-то в Горном Алтае, оставив меня, двухгодовалого ребенка, на попечение деда с бабкой. М-да, и это на фоне соседей, обычных людей, живущих до старости и не тужащих самой обычной, вовсе даже не магической жизнью. Вы вот на моем месте не задумались бы?
Однако думай, не думай, а, оказавшись запертым в четырех стенах в почти полнейшем безделии я, как ненормальный, раз за разом повторял приемы, время от времени показываемые мне моей бабушкой. Она ж, хоть и не училась никогда классической магии, все же, считай, едва ли не всю свою жизнь прожила в обществе магически одаренных: сначала со своим отцом, известным среди таежных народов шаманом, а после того, как вышла замуж, — с дедом. Дед же хоть и тоже не учился системно, но на службе много всякого разного понахватался. Кое-чем из изученного, не только с сыном, но и со своей супругой смог поделиться.
Осень, как и очень многое в нашей жизни, подкралась совершенно незаметно. Наутро просто проснулся от ощущения, что чего-то мне не хватает. И лишь спустя минуту-другую сообразил: не хватает усиленного магического фона. Ну, да, духи, подряженные моей бабушкой, отбыв оговоренный срок в нашем мире, вернулись к себе, на свой план бытия. А мне пришла пора собираться в школу. Как и предсказывала моя бабуля, денег на школьный ранец и форму с башмаками, украшенными блестящими железными пряжками, мы накопить все же сумели.
И сразу же озвучу еще одно изменение в наших, с бабушкой, первоначальных планах: в начальную школу я пойду не в нашей Бугульче, хотя она, и даже не только начальная, но и средняя, тут и есть, а сразу в Вятске. Причем, не в какую-нибудь обычную школу для детей обычных городских обывателей, а в Первую Вятскую магическую гимназию. Ей-ей, сам временами не верю в то, что у нас с этой безумной, хотя и вполне себе обоснованной идеей что-нибудь выгорит. Но, как и сказал уже, идея именно, что обоснованная. Ну, в той мере, в какой может быть обоснован план, в самом первом своем приближении состряпанный исключительно на базарных сплетнях. Ага, именно так: бабушка, пытаясь продать на базаре очередной немудрящий набор продукции нашего хозяйства, совершенно случайно услышала разговор двух соседок по прилавку. И ведь насколько все совпало! Словно вся эта гимназия создавалась исключительно под наши конкретные условия: прием в первый класс не абы как, в любом возрасте, прописанном в соответствующем имперском указе, а исключительно в период с девяти до десяти лет, когда уже можно уловить хоть какие-то зачатки магических способностей. Еще и вступительный экзамен… который, судя по все тем же почти сплетням, собранным моей бабулей во время ее отлучек в Вятск, я, с моими непонятно откуда всплывшими познаниями и изученными от моей бабули магическими навыками, пройду без труда. Даже моя почти бесполезная принадлежность к дворянскому сословию в кои-то веки сыграет свою роль: простых мещан, и даже крестьян, обладающих магическими способностями и прошедших вступительный экзамен, в гимназию тоже принимают, но требуют с них за это единовременный, однако совсем не маленький денежный взнос.