Во имя отца
Шрифт:
Глава КГБ заметил:
— Юрий, деревня уже обложена плотным кольцом. У нас есть отличные шансы поймать эту рыбку в течение ближайшего часа.
По случайному совпадению они ели селёдку. Андропов взял кусочек в рот, без удовольствия прожевал его, с трудом проглотил и ответил:
— Виктор, ты знаешь, рыбку никогда не надо считать пойманной, пока она не лежит у тебя на дне лодки… К тому же, если не убить эту рыбку сразу, то она может и ускользнуть.
Чебриков вздохнул. У его босса был плохой день. Не с той ноги встал, что ли? Бледное лицо Андропова было похоже на лицо мертвеца. Перед завтраком он уже
Наконец сам генсек прервал молчание:
— Если вы его не поймаете, он уже к десятому числу будет в Москве.
Он взглянул на Чебрикова. Тот явно не понял, откуда генсек взял такую точную дату. Тогда Андропову пришлось разъяснить:
— Подумай хорошенько, Виктор. Десятого числа папа отправляется на Дальний Восток. Беконный Священник и его ребята решат, что попытка покушения на его жизнь состоится именно там. Им известно от этой сволочи Евченко, что некоторые из наших выступают против этой операции. Например, Черненко и Горбачев. И в Ватикане понимают: если я завтра умру, то вскоре ты получишь указание отменить мероприятие.
Чебриков согласно кивнул. Он хорошо знал тонкости советской системы руководства и то, как она действовала. Если Андропов умрёт, то ему предстоит борьба за собственное выживание.
— Юрий, я обещаю тебе, что мы его поймаем и сразу же убьём. Одновременно хочу заверить, что меры по обеспечению твоей безопасности усилены до максимума.
И тут Андропов впервые за весь разговор улыбнулся.
— Я знаю, что могу положиться на тебя, Виктор. К тому же с седьмого числа я ложусь в институт на лечение. А это, я думаю, самое безопасное место в мире. К тому времени, когда я закончу курс лечения, папа будет отдыхать в раю, если только он существует.
Туманным утром, в восемь тридцать по местному времени, Гарик Шолохов прилетел на вертолёте в маленькую деревушку Бловице.
Все местные жители, в том числе дети, ожидали, что же произойдёт на площади перед деревенской церковью. Все нервничали, зная, что их деревня окружена солдатами, но не зная почему.
Буквально через несколько минут после прибытия Шолохов понял, что интересующие его лица уже исчезли этим утром. Когда его люди начали работу по разборке дома Альбина, Гарик подошёл к машине связи и отдал всем подразделениям приказ искать серую «шкоду» с номерным знаком TN 588179. На случай, если номер заменён, необходимо останавливать все «шкоды» выпуска до 1975 года и тщательнейшим образом их обыскивать.
Шолохов знал, что этот приказ доставит людям массу неудобств, но сейчас это его не волновало. Он передал по рации подробное описание внешности обоих мужчин и обеих женщин. Он предупредил, что это опасные люди, а особенно — молодой человек.
Сделав все это, он позвонил Замятину. Он кожей чувствовал растущее разочарование полковника, по мере того, как докладывал ему о ситуации.
— Ты не беспокойся, Олег. Они не могли уйти далеко. Они, наверное, ещё и не подозревают о том, что мы сидим у них на хвосте. Их легендой было путешествие вместе с дядей и тёткой по Чехии. Они должны поддерживать легенду. Так что они где-то здесь.
Замятин тут же пустился объяснять Шолохову, что необходимо сделать. Гарик остановил его:
— Давай сперва я расскажу тебе о том, что сам уже предпринял. Это
Он быстро перечислил все приказы и указания, которые только что отдал, и сообщил о мероприятиях, которые собирался осуществить в ближайшее время.
Когда он закончил, Замятин после небольшой паузы сказал ему:
— Отлично! Похоже, ты учёл абсолютно все. И ещё, Гарик, сразу же свяжись со мной, как только появятся какие-нибудь новости.
— Конечно, Олег.
Глава 15
Пейзаж был великолепным. Альбин и Сильвия прекрасно играли роль пожилой пары, вывезшей на природу молодых родственников. Они сидели спиной к реке, стараясь не загораживать прекрасный вид от восхищённых взглядов Ани и Мирека. Их стол находился на деревянном плотике, который покачивался у самого берега. Плот был застеклён, чтобы обеспечить защиту от ветра и холода. Благодаря этому создавался парниковый эффект, и внутри маленькой кабинки было тепло.
Они плотно позавтракали и выпили полторы бутылки отличного болгарского вина. Казалось, все вокруг располагает к душевному спокойствию. Только Сильвия никак не могла успокоиться из-за своего любопытства. Она до сих пор не могла понять, что за отношения связывают этих молодых людей. Она терялась в догадках, что же произошло между ними прошлой ночью.
И она, и Альбин слышали неясный спор. Они не могли различить слова, но злой голос Татани проникал в их комнату даже сквозь стены. Альбин уже было собирался пойти к ним и вмешаться в их спор, но Сильвия, несмотря на своё любопытство, не позволила ему этого сделать. Тем не менее, после того, как голоса в комнате Мирека и Ани постепенно стихли, Сильвия тихо прошла в ванную, затем, выйдя оттуда, подкралась к их двери и стала прислушиваться. Она смутно слышала голос Мирека. Она не разобрала слов, но тон был весьма странным. Было похоже, что он просит у Ани прощения. Так продолжалось минут десять, затем воцарилась абсолютная тишина.
На следующее утро Татаня первой спустилась на кухню и помогла Сильвии приготовить завтрак. Она была совершенно спокойной и вела себя так, как пациент ведёт себя после серьёзной операции.
А за завтраком стало совершенно очевидно, что все произошедшее ночью сильно повлияло на Мирека. Он был угрюм и молчалив, но по отношению к Ане — исключительно вежлив. И так продолжалось всё время их путешествия — в музее в Брно и сейчас, в этом ресторане. Мирек был очень внимателен к Ане, помогал ей выйти из машины, снять пальто, пододвигал стул, когда она садилась. Всё это выглядело так, как будто он пытался загладить вину перед любимой женой. Альбин заметил помимо этого, что Мирек всё время не разлучался со своей нейлоновой сумкой. И даже сейчас она висела на спинке его стула.
Мирек подался вперёд, взял бутылку и налил немного в Анин бокал. Она попыталась было протестовать, но Мирек только улыбнулся и сказал:
— Ты выпила всего лишь один стакан, так что тебе можно ещё немножко.
Оба пожилых человека заметили это, но ничего не сказали. А Аня подчёркнуто вежливо ответила:
— Спасибо тебе большое, Тадеуш.
Он кивнул так, как будто признавал свою ошибку, но не совсем ещё успокоился.
Альбин взглянул на часы и попросил официанта принести счёт, сказав молодым людям: