Во главе раздора

Арден Лия

Я умолкла. Это правда. Коннор Джойс был выдающимся исследователем, и сами палагейцы допустили его к библиотекам в Пелесе – главном городе Палагеды. Единственным их условием было не выносить и не выписывать материал. Из каких-то книг было можно, из каких-то – строжайше запрещено. Похоже, Коннор скопировал себе что-то, что не стоило. Он не просто заимствовал, но и издал прочитанный материал. Палагейцы узнали об этом и изъяли тираж, однако какое-то количество книг было распродано. Один экземпляр сохранился у мистера Коллинза, но сдавать своего

профессора я не стану. Том был совсем старый, так как Коннор Джойс жил более двух сотен лет назад.

– В университетской библиотеке сохранился сборник с его заметками, – заупрямилась я. – И он не своровал, а лишь переписал какие-то фразы! Вы не позволяете нам лучше познакомиться с вашим обществом, укладом и культурой. Как ещё ему было внести вклад в развитие?!

– Книги и исследования наших учёных всецело принадлежат нам. Джойс украл материал, когда к нему проявили доверие.

– Он хотел, чтобы мы вас лучше понимали! Неужели это так плохо?! – Я уже год билась в поисках информации по Переправе. Скрытность и нежелание палагейцев и даориев делиться знаниями выводили меня из себя. Поэтому я невольно повысила голос, реагируя слишком эмоционально.

– В последний раз, начав понимать нас лучше, вы придумали огнестрельное оружие! – Кай не рявкнул, но отрезал с такой строгостью, что я не нашлась с возражением.

Я считала, что, имей мы большее представление друг о друге, то нашли бы общие точки соприкосновения. Но необходимые сведения и книги, их содержащие, действительно принадлежали палагейцам, и требовать их силой просто смешно.

– В общем, в его заметках было, что внезапная боль и разрыв зрительного контакта помогут избавиться от влияния, – уже спокойно ответила я, надеясь смягчить напряжённую атмосферу.

– Молодец, – неожиданно похвалил Кай. – Я поговорю, чтобы впредь Элион такого не повторял, но он плохо слушается.

– Как он это сделал? Или что он вообще сделал, у меня и у него есть ахакор? Разве он мог применить дар намеренно? Ведь вы влияете на нематериальное, и мойры вас наказали тем, что…

Я запнулась, когда Кай раздражённо отмахнулся при упоминании мойр.

– Да, они нас наказали неспособностью намеренно использовать силу, – подтвердил Иво. – Но мы нашли что-то вроде способа обходить это условие.

– Как?

– Мы воздействуем на эмоции, нематериальное. Это происходит независимо от того, хотим мы или нет. Вроде природного запаха или феромонов. Со временем оказалось, что это влияние либо ослабевает, либо усиливается в зависимости от наших собственных эмоций и настроения. Плюс внушение должно быть направленное, зрительный контакт в этом помогает. Если не направлять это побуждение, эффект от него рассеивается сам.

– То есть вы меняете своё настроение, чтобы увеличить или уменьшить воздействие? У каждого палагейца разная усиливающая способности эмоция?

– И то, и другое верно, – воодушевился Иво.

– Весьма… ненадёжный способ.

– Лучше, чем

не иметь абсолютно никакого контроля.

– И какая эмоция умножает влияние Элиона?

– Восторг, – моментально ответил Иво.

– Восторг? – скептически переспросила я. – То есть он испытывал восторг, рассказывая, что может заставить людей есть собственную плоть, а меня хочет оставить в качестве собаки? – с каждым словом мой голос становился всё мрачнее.

– Кота, – поправил Иво. – Но в целом да.

Я обречённо вздохнула, но, к счастью, после трёх встреч с онирами заскоки Элиона ощущались бредовыми, а не устрашающими.

– Этот дар… вы можете также направлять его друг на друга? – Я смотрела то на Кая, то на Иво.

– Мы менее восприимчивы, – подключился к рассказу Кай. – Чем сильнее твои способности, тем выше стоишь в иерархии собственного Дома. Способности передаются по наследству, поэтому редко происходят изменения в этой цепочке.

– Выходит, раз мать с отцом посредственны, то у детей нет шансов подняться выше?

– Именно. Только если один из родителей слабый носитель, а второй сильный. Потомки могут родиться как слабыми, так и сильными, тут зависит от генетики и удачи. Однако представители разных слоёв редко заключают браки между собой, предпочитая выбирать супруга из равных по статусу семей, но некоторые всё же пытаются пролезть выше и добиться выгодного союза.

В университете мы проходили социальные системы палагейцев, у людей тоже существует классовая расслоённость, но всё-таки разделение не такое категоричное. В нашем обществе важны власть и деньги, а у них – ещё и врождённые генетические возможности.

– Значит, самые сильные, вроде племянника архонта, могут возбуждать чувства в других?

– Да, члены семей архонтов способны влиять на всех, даже друг на друга, но стороннее вмешательство они чувствуют. И если, например, дети архонта Чревоугодия попытаются воздействовать на родственников другого архонта, то это будет расценено как оскорбление. Поэтому намеренное внушение друг другу возможно, но запрещено, – заявление Кая звучало уверенно и категорично.

– И ахакор тебя уберёг, он приглушил эффект. Не переживай. Из-за татуировки даже Элион не в силах влиять на тебя достаточно долго, чтобы действительно навредить, – успокаивающе добавил Иво.

Меня передёрнуло от мысли, что кроме пистолета в действительности от палагейцев нет надёжной защиты.

– Из какого Дома Кай? – Я немного понизила голос, обращаясь к Иво.

Моё стеснение спросить его лично Кай оценил вопросительно приподнятой бровью.

– Дом Чревоугодия. Поэтому он и работает на Элиона, – ответил Иво, сперва получив одобрительный кивок от начальника.

– И какая эмоция усиливает его влияние?

– По его словам, гнев.

Я невольно поморщилась, поняв, что с Каем и правда нужно быть поаккуратней. Теперь ясно, почему он всегда сохранял хладнокровное спокойствие.