Внуки
Шрифт:
Эрнст Тимм и Вальтер вошли в столовую. За столом сидел только провожатый Вальтера. Тимм сказал, когда они уселись:
— Наш хозяин — твой тезка, Вальтер, — товарищ Вальтер Биле. Тебя он хорошо знает по моим рассказам.
— По-видимому. Товарищ Биле сразу меня приметил.
— Ну, на это я не полагался, на террасе мы были вместе. Но я прошел вперед.
— Ты видел меня на Брюльской террасе?
— Конечно, — ответил Тимм. — Однако не забывай накладывать себе на тарелку. Здесь все себя чувствуют как дома.
— Когда едет товарищ Брентен? — спросил Биле.
— Как только
— Если ты не возражаешь, я провожу его до первой явки.
— Согласен, — ответил Тимм. — Но прими во внимание, что границу он переходит не на ближайшем участке, а у верховья Эльбы, в Исполиновых горах. Там теперь самая надежная граница.
— Значит, я поеду с ним до Гиршберга.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
I
Кто переходит границу своего отечества, чтобы отправиться в изгнание, того осаждают думы, тот несет на себе невидимый и тяжкий груз. Но он прикидывается легкомысленным веселым туристом, чтобы обмануть подозрительно следящее за ним недреманное око.
Вальтер Брентен тщательно, до мельчайших подробностей, разучил свою роль, и ему казалось, что он неплохо сыграет ее.
Да, все было хорошо продумано и подготовлено неплохо; что произошло — оказалось роковой случайностью, одной из тех, которые невозможно предугадать. Когда на Берггассе женщина, открывшая Вальтеру дверь, услышала пароль, выражение ужаса и растерянности, появившееся на ее лице, достаточно красноречиво говорило: что-то стряслось. Но Вальтер, как старый подпольщик, умел улыбаться, когда перед ним разверзалась пропасть. С самым непринужденным видом достал он из кармана свой туристский билет и показал его женщине; не поворачивая головы, она обшаривала улицу боязливым взглядом.
— Я хочу посмотреть верховье Эльбы, — сказал Вальтер и прибавил шепотом: — Что случилось?
— Вчера его арестовали!
— О-о! — Вальтер показал в сторону верховья Эльбы. — Значит, туда, не правда ли? — Он поблагодарил кивком головы. — Большое спасибо, сударыня.
Идти по отвратительной булыжной мостовой Берггассе, круто спускавшейся под гору, было трудно. Однако Вальтер весело прыгал, как уличный мальчишка, с камня на камень, хотя все его чувства были напряжены донельзя. Он каждую секунду ждал — вот-вот чья-то рука ляжет на его плечо и он услышит: «Следуйте за мной!»
Черт возьми, до чего ж не повезло! Квартира арестованного столяра находилась, конечно, под наблюдением. Только бы женщина оказалась достаточно сдержанной и не болтала лишнего.
Вальтер дошел до рыночной площади, замешался в толпу, но оглянуться ни разу не решился. Малейшее проявление неуверенности могло показаться подозрительным. Перед ним был приветливый фасад гостиницы «Рюбецаль». Вальтер просмотрел меню, висевшее у входа, и вошел в ресторан. «Ничем не обращать на себя внимания!»
У окна было свободное место.
— Хочу поесть посытнее, — сказал он подбежавшему кельнеру, даже не взглянув на посетителя, который в эту минуту вошел в ресторан. — Итак: бульон с яйцом, жаркое с красной капустой и картофелем, компот из слив. Не
Вальтер улыбнулся кельнеру. Не поворачивая головы, он почувствовал, что вошедший занял место позади.
Кельнер отошел. Вальтер вынул свой путеводитель, разложил карту и углубился в нее.
Произошло то, чего и ожидал Вальтер. Сосед заговорил с ним и спросил, не из северной ли он Германии? С каким удовольствием слышит он свистящие «ст» и «сп». Ведь в тех краях говорят на чистейшем верхненемецком диалекте. Нельзя ли ему подсесть к столу Вальтера?
Сразу же завязался оживленный разговор о великолепной погоде, установившейся в дни троицы, о большом притоке туристов в этом году, о красотах Исполиновых гор. Вальтер узнал, что Эльба рождается к западу от Высокого Рада, на самом гребне гор, но, к сожалению, огорченно прибавил его собеседник, на богемской стороне! («На богемской», — сказал он, а не «на чешской»). Он посоветовал Вальтеру взять у бургомистра в Шрайберхау пропуск на переход через границу и прогуляться в долину Эльбы. В «Рюбецале» можно с большим комфортом переночевать; он предложил помочь Вальтеру достать пропуск. На такую прогулку самое приятное отправиться ранним утром.
Вальтер счел это предложение заманчивым, поблагодарил своего нового знакомого за любезность и готовность помочь.
Тот представился: Франц Кирсей.
Вальтер назвал свое имя: Дитрих Пельтен.
Они чокнулись и выпили за доброго духа здешних мест Рюбецаля[13].
— Простите, минутку! — сказал Кирсей, подошел к стойке и о чем-то поговорил с хозяином гостиницы.
Вальтер между тем рассматривал свою карту, но мысленно перебирал все, что было в его рюкзаке. Насчет того, кто такой этот Кирсей, у него не было никаких сомнений. Как странно, что у всех шпиков одни и те же пошлые физиономии, одни и те же тонкие, остренькие носы. Он даже тихонько рассмеялся — вспомнил о психологических рассуждениях Ганса Брунса насчет носов. По мнению Ганса, характер человека можно с полной уверенностью определить по форме носа.
Господин Кирсей с сожалением объявил, что у хозяина есть только один номер на двоих. Это не удивило Вальтера, и он ответил, что, если господин Кирсей ничего не имеет против, он поселится вместе с ним.
Так и порешили.
Кирсей после обеда отправился в ратушу узнать, когда принимает бургомистр, чтобы поговорить с ним по поводу пропуска. Вальтер остался, выпил кофе и, как истый альпинист, с терпением, близким к одержимости, принялся изучать по карте ущелья, перевалы и дороги в Исполиновых горах.
А кельнер, украдкой поглядывая в сторону стойки, неслышно топтался вокруг, передвигая пепельницы на соседних столиках, смахивал салфеткой крошки со скатертей. «Одного поля ягода с Кирсеем?» — подумал Вальтер.
Кельнер вдруг спросил:
— Вы заплатите сейчас, сударь?
В эту минуту вошел хозяин.
— Пожалуйста! Сколько с меня?
— Можете рассчитаться и завтра! — откуда-то сзади подал голос хозяин.
— Отлично, это даже удобнее! Покажите мне, пожалуйста, номер. Я хотел бы разобрать рюкзак и помыться.